Джессика Марч - Иллюзии

Под пристальным взглядом продавщицы Вилли задумчиво бродила по магазину. Джинни тихо сидела на атласном стуле, будто в ожидании приговора, который вынесет Вилли, констатировав, что она так и осталась неудачницей, несмотря на все свои старания.

Вилли, наконец села рядом с ней и обняла ее за плечи.

– Может, нам лучше обратиться к помощи консультанта? – спросила она. – Он посоветует, как делу двигаться дальше. Я встречалась с одним из них, когда работала у Гарригана. У него потрясающая репутация. Позволь мне завтра позвонить ему. Пусть это будет рождественским подарком... Держу пари, он поможет нам...

Джинни покачала головой.

– Какой смысл в том, чтобы зря выбрасывать деньги, дорогая? Это было моей прихотью... игрой... а сейчас все кончилось.

– Это не закончится, если ты не захочешь, – возразила Вилли. – Возможно, "Серебряный экран" и начинался как прихоть, но, если мы как следует подумаем, я уверена, мы сможем вдохнуть в него новую жизнь... для твоего же удовольствия.

Но лицо Джинни оставалось безучастным.

– Не трать напрасно свое время и деньги, детка. Дело не стоит того.

– Мама, почему ты так говоришь? – в отчаянии воскликнула Вилли. – Почему ты не хочешь даже попытаться?

Джинни была похожа на провинившегося ребенка.

– Извини, дорогая. Я понимаю... Я так долго была в унынии...

Вилли вспомнила слова Мэрион о том, что ее несчастье превратилось со временем в привычку. Она остро почувствовала свою вину перед Джинни за то, что уделяла ей так мало внимания в последнее время.

– Это ты извини меня, мама, – сказала она. – Я так редко говорила с тобой. Если тебе не нравится заниматься "Серебряным экраном", мы подумаем, как быть с ним в дальнейшем.

Они вышли из полумрака магазина на солнечный свет. Вилли вспомнила, что впереди их ожидала хорошая возможность повеселиться, поэтому она решила сделать все возможное, чтобы у Джинни исчезло печальное выражение лица, и оно снова стало таким, каким уже было сегодня один раз. В супермаркете она накупила фруктов, овощей и мяса, чтобы заполнить пустой холодильник Джинни.

Когда они вернулись домой, Вилли пыталась поддержать праздничную атмосферу, которая внезапно исчезла. Мать оказалась в гораздо худшем положении, чем Вилли предполагала, но, если она сейчас вмешается и поддержит ее, они смогли бы жить как раньше.

Она поставила на проигрыватель новую пластинку, потом повесила рождественские веночки и, по совету Джинни, соединила их гирляндами.

– Как чудесно, – весело сказала она, любуясь на свою работу. – Давай пригласим в конце недели несколько человек? Можно позвать соседей... и Лауру. Как хорошо будет снова увидеть ее.

– Лаура больше не работает в клубе, – ровным голосом сказала Джинни. – Я слышала, что она вышла замуж и уехала в Сакраменто. Хорошо, что я вспомнила об этом... У меня больше не осталось друзей...

– У тебя есть я, – сказала Вилли, взяв руки Джинни в свои и всем сердцем желая освободить ее от депрессий. – И я буду с тобой столько времени, сколько будет необходимо.

Джинни посмотрела на свою дочь полным отчаяния взглядом и заплакала.

– Это невозможно, родная, – рыдала она. – Я все время старалась и старалась, но ничего хорошего из этого не вышло.

Вилли обнимала мать, как она это делала много лет назад, утешая ее, пытаясь вселить надежду на счастливое будущее...

– Все у тебя получится, мама, – говорила она. – Все получится, если ты сама дашь себе шанс. Ты молода, и у тебя еще так много всего впереди. Кто знает, может быть, ты даже встретишь еще хорошего доброго мужчину...

Эти слова вызвали новую волну рыданий.

– О! Моя деточка! Именно об этом я и пыталась тебе сказать. Я никому больше не нужна, никому...

– Это неправда. Я не верю этому, – успокаивала ее Вилли, гладя по голове. – Я знаю, какая ты необыкновенная женщина. Любой достойный тебя мужчина поймет это.

Джинни покачала головой.

– Мне приятно это слышать, детка, но дело обстоит совсем по-другому.

С минуту она молчала, потом, изредка всхлипывая и сбиваясь, стала рассказывать о своих отчаянных поисках любви, о светлой полосе своей жизни и моментах одиночества, о мужчинах, которые входили в ее жизнь, а потом уходили, обманывая и предавая ее, растрачивая ее доверие и надежды.

Вилли спокойно слушала, пытаясь глубоко понять жизнь своей матери.

– Мама, послушай меня, – сказала она, когда Джинни закончила. – Возможно, мужчины так обходились с тобой потому, что ты сама принижала себя и свои достоинства. Ведь те мужчины, которые тебе встречались, ногтя твоего не стоят. Разве ты этого не видишь? Поедем со мной в Нью-Йорк. Продай свой магазин... Мы снова будем вместе, как в старые добрые времена. Соглашайся, мама. Я все для тебя сделаю, чтобы тебе было хорошо...

Джинни внимательно посмотрела на дочь.

– Как ты себе представляешь нашу жизнь, если я даже решусь на это, моя радость?

– Мы снимем большую квартиру, – быстро ответила Вилли. – Я буду заботиться о тебе. Ты познакомишься с новыми людьми. Иногда мы будем устраивать небольшой отпуск, путешествовать... Разве это не чудесно?

На какое-то время лицо Джинни просветлело, и, казалось, она готова согласиться. Потом вдруг выражение ее лица изменилось, словно резко захлопнули чуть приоткрывшуюся дверь. Она замотала головой.

– Нет, Вилли, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Ты всегда заботилась обо мне так, будто ты была моей матерью, а не наоборот. Настало время прекратить это и жить своей собственной жизнью.

– Но мне необходимо заботиться о тебе, мама, – возразила Вилли. – Я хочу, чтобы у тебя было все в порядке.

– Я могу позаботиться о себе сама, родная. Это время уже давно пришло.

Вилли задумалась. Она не совсем ясно понимала, что имеет в виду Джинни, но тем не менее сказала:

– Это хорошо, что у тебя есть идеи насчет того, как обустроить свою жизнь. Но если у тебя что-то не получится, помни – я всегда буду рядом с тобой.

Джинни кивнула, и, хотя она ничего не сказала, Вилли увидела в ее глазах, еще мокрых от слез, огромную любовь.

Хотя Джинни объявила о своем стремлении самой решать собственные проблемы, Вилли не стала чувствовать себя менее ответственной за нее. Приближался вечер, а вместе с ним и встреча с Тэмплом. Вилли приготовила для мамы ванну, а потом сидела на кровати и, как в прежние времена, наблюдала за маминым ритуалом приготовления. Джинни меняла один наряд за другим, спрашивая ее совета, пока Вилли не остановила свой выбор на платье изумрудно-зеленого цвета с бисером. Оно очень подходило к светлой коже и цвету волос Джинни.

Потом Вилли сама приняла душ и оделась так, будто специально хотела подчеркнуть эффектность Джинни на своем фоне. Она надела длинное белое платье простого фасона и пошла сказать маме, что уже готова. Она застала Джинни со странным выражением на лице. Мать держала в руках ее новые часы и рассматривала надпись на них.