Кэндес Бушнелл - Стервы большого города

— Да.

— Лгунья, — заметил Сеймур.

— Яйцо я съела, честно. Если сомневаешься, проверь тарелки в посудомоечной машине.

— Не пойдет. — Откинувшись на стуле, Сеймур с обожанием смотрел на жену. — Даже если ты ела, то не оставила на тарелке ни следа.

— Я ела, мой дорогой. Даю честное слово. — Через плечо Сеймура Нико заглянула в брошюру. — Нашел что-нибудь интересное?

— На Западной Одиннадцатой улице есть особняк, сорок футов по фасаду, в плохом состоянии. Его владелец музыкант — соло-гитарист в какой-то группе хэви-метал. Пять этажей, площадь более восьми тысяч квадратных футов.

— Нужно ли нам столько места?

— Думаю, нам следует купить еще один дом и в другом месте, в Аспене, например.

«С чего это он увлекся покупкой домов? — подумала, садясь, Нико. — Скука одолевает?»

— Ты ведь не завтракала, сознайся?

Нико покачала головой. Сеймур встал.

— Тогда я сварю тебе яйцо, — предложил он. Нико коснулась его руки.

— Только не всмятку, — прошептала она. — Меня от них тошнит.

— Поэтому ты последние дни не завтракаешь? — спросил он. — Может, тогда что-то другое?

— Хорошо, — согласилась Нико. Вот теперь она лгала.

— Ну, тогда глазунью. И тост. Или от тостов тебя тоже тошнит?

— Немного, — призналась Нико. — Просто, — с неожиданным пылом проговорила она, — наша жизнь настолько регламентирована…

— Да? — удивился Сеймур. — А по-моему, ничуть. С нами постоянно происходит что-то новое. У тебя новая работа, а скоро у нас появится новый дом. Мы будем устраивать более грандиозные вечеринки. Не удивлюсь, если однажды к нам пожалует президент. Предыдущий наверняка откликнется на наше приглашение. — Он пошел на кухню и остановился. — Если ты хочешь увидеть в числе гостей экс-президента, только скажи. Я сразу же приглашу его.

Ей бы обрадоваться. Бывший президент на одной из ее вечеринок. Не такая уж и нереальная затея. По всему Нью-Йорку и в «Сплатч Вернер» пойдет слух: бывший президент ужинал в доме Нико О'Нилли. Но внезапно это показалось незначительным. Как сказать Сеймуру, что ей все равно — так или эдак? Она не могла.

— Сеймур, ты чудо.

— Ты не одинока в своем мнении, — кивнул он. — А если сдоба вместо тоста? Повар принес маленькие, с черникой. Катрина их любит…

Нико лениво посмотрела на брошюры.

— Замечательно, — пробормотала она.

Но есть ей не хотелось. Все эти дни она почему-то нервничала. Сказывалось напряжение новой работы. В какие-то дни Нико просыпалась с массой новых идей, в другие — с неприятным гудением в голове, словно к мозгу подключили электропровода. В последние дни Нико действительно не завтракала, и Сеймур каким-то образом заметил это. Через несколько минут он вернулся с яичницей-глазуньей и маленькой сдобой, кусочком сливочного масла и ложкой джема на фарфоровой тарелке. Улыбнувшись ему, Нико подумала: «О, Сеймур, я так плохо с тобой поступила. И тебе все равно? Ты заметил все остальное, но только не это». Ее роман с Кирби продолжался, хотя встречи стали менее частыми и бурными. Но если она откажется от них, у нее вообще не будет сексуальной жизни.

Сеймур пристально посмотрел на жену.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Стараниями Виктории. Сегодня вечером премьера фильма Венди, не забыл? Ты с Катриной придешь в мой офис или встретимся в кинотеатре?

— Пожалуй, в кинотеатре.

— Ты наденешь костюм?

— А нужно?

— Хорошо бы. Сегодня большое событие. Для Венди это особый вечер. Она работала над своим фильмом десять лет. — Нико занялась яичницей. — Если «Пилигримы поневоле» будут номинированы на «Оскара» как лучшая картина и получат его, пару лет Венди не нужно будет ни о чем беспокоиться.

— А как же Селден Роуз? — спросил Сеймур, снова листая брошюры.

— Его нейтрализовали. — Нико посмотрела на макушку Сеймура и ощутила прилив чувства, похожего на любовь. — Я куплю тебе сегодня галстук. Для вечернего выхода.

— У меня полно галстуков. Тебе не обязательно это делать.

— Но я хочу, — возразила Нико, думая: «Сеймур, я люблю тебя. Но не влюблена в тебя». На мгновение она попыталась представить, что любит Сеймура, но это не удалось. — Сегодня Катрину в школу отвезу я, — внезапно сказала Нико. — А после премьеры мне, возможно, придется вернуться в офис, так что я пришлю машину, которая будет в вашем распоряжении весь вечер.

Нико встала и взяла тарелку. Сеймур посмотрел на нее и беззаботно улыбнулся:

— Хорошего дня. Я хочу договориться на выходные и посмотреть эти особняки. Тебе удобно в субботу днем?

— Конечно, — ответила Нико.

Она вышла из комнаты, подумав, что, если бы была «влюблена» в Сеймура, их жизнь стала бы гораздо сложнее.

В тот день на улице было холодно, минус пять, а ведь только первое декабря! В воздухе чувствовалось приближение снега, словно вот-вот произойдет какое-то чудо. Внизу, у тротуара стоял ее новый автомобиль с шофером. Когда Нико была главным редактором «Фейерверка», она пользовалась лимузинами, но теперь, как генеральному директору и президенту «Вернер пабликейшнз», компания предоставляла ей в круглосуточное пользование машину (любую, по ее выбору, лишь бы абсолютно новую — это диктовалось условиями страхования) с водителем. Когда она состарится и доживет до семидесяти или восьмидесяти лет — это произойдет через несколько десятилетий, но в целом не за горами; годы летят так быстро, — то оглянется назад и подумает: «Когда-то у меня был свой автомобиль с шофером. Серебристый седан «БМВ-760» с серебристо-серым интерьером. Водителя звали Димитрий, и волосы у него были блестящие и черные, как лакированные». А возможно, в семьдесят или восемьдесят она, величественная старая дама, богатая и красивая, все еще будет работать — как Виктор Мэтрик — и разъезжать в своем старом серебристом «БМВ» подобно тем легендарным женщинам, которых встречаешь на балетном ленче. А рядом с ней по-прежнему будут ее славные подруги. Как чудесно прозвучат слова: «Мы знаем друг друга почти пятьдесят лет». Как замечательно будет всегда жить своей жизнью.

Нико спустилась и села в машину. В салоне ее встретило приятное ощущение тепла.

— Доброе утро, миссис О'Нилли. — Димитрий приветствовал ее с любезностью, вывезенной из Старого Света.

Он был красивый грек, женат, двое его детей собирались поступать в колледж. Жил Димитрий за рекой, в Нью-Джерси. Что-то в Димитрии (вероятно, то, что он родился в другой стране) заставляло думать о нем как о человеке средних лет, старше Нико, хотя та подозревала, что на самом деле он моложе.

— Доброе утро, Димитрий, — приветливо отозвалась Нико. — Придется минуту подождать мою дочь, она сейчас спустится. Мы завезем ее в школу.