#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн

— До встречи, — на прощание Даня обнял меня и прижал к себе, заставляя мое и без того пропитавшееся ванилью сердце, застучать сильнее.

— До встречи, — прошептала я, не желая его отпускать.

Мы стояли около аудитории, где должна была вот-вот начаться лекция у нашего потока — Даня решил проводить меня прямо до нее. И девчонки из нашей и параллельных групп смотрели на нас весьма удивленно. А едва Матвеев ушел, закинув за плечо сумку, стали расспрашивать меня, кто это такой.

— Мой парень, — впервые в жизни сказала я. И почувствовала странную гордость — за Даню. За то, что другие девушки так на него смотрят. За что, что восхищенно говорят о нем. И за то, что он стал моим.

— Наша Дашенька влюбилась. — Сашка положила мне на плечо руку. Она прекрасно меня понимала.

— Не знаю, — пожала я плечами.

— Дашенька смущается? — ухмыльнулась подруга.

— Дашенька пока плохо понимает, что происходит, — отозвалась я.

— Зачем понимать? Главное — наслаждаться, — ответила Сашка. — Береги своего Клоуна. О! А вон Самира идет. А что это она у нас такая хмурая?

Самира действительно была в плохом настроении: глаза серьезные, губы поджаты, обычно распущенные шикарные волосы собраны в высокий хвост.

— Ее затопил какой-то дурак, — напомнила Полина.

— Не просто дурак, — фыркнула приблизившаяся к нам Самира. — А непробиваемый. Всю гостиную затопил, козлина. Я все выходные угрохала на уборку.

Зная ее любовь к чистоте и порядку, я лишь вздохнула.

— Но он мне обои новые обещал поклеить. Так что сегодня после пар поедем с ним в магазин, — хищно блеснули темные глаза подруги. — Будет у меня рабом целый месяц, художничек.

— Художничек? — удивилась я.

— Он художник. Учится в академии искусств и рисует портреты на заказ, — сказала Самира, и в ее голосе появилось пренебрежение. — Он мне обещал портрет мой нарисовать — в знак компенсации. А я ему говорю: «И что мне с твоего портрета, если у меня в комнате обои кусками висят?» Идиот…

О соседе-художнике Самира продолжила рассказывать на перемене — к аудитории подошла преподаватель, и мы последовали за ней — на лекцию. Художник этот, к слову сказать, подругу достал конкретно, ибо зла она была бесконечно. По ее словам он, вместо того чтобы мазюкать кистью по холсту, лучше бы пошел работать. Тогда у него хотя бы были деньги, чтобы нанять рабочих, а не самому помогать ей с ремонтом.

— Он хоть красивый? — весело поинтересовалась Сашка.

— Куда там. Худой блондинчик с волосами до плеч, да еще и руки забиты, как у зека, — презрительно отозвалась Самира, которая обожала мужественных, коротко стриженных брюнетов. — Творческая, блин, интеллигенция.

— Но это же классно! — всплеснула руками Полина, которая как раз обожала таких парней.

— Что там классного, Поль? Он тяжелее кисточки и не поднимал ничего, — презрительно отозвалась Самира. — А еще мужик. Все, я больше о нем говорить не могу, иначе взорвусь!

Говорить мы о нем перестали, однако, когда после четвертой пары вышли во двор, Амирова позеленела от злости — этот самый художник ждал ее около входа.

— Самира! — радостно воскликнул он, увидев подругу.

Баритон у него был красивым — четким, приветливым и очень приятным. Да и выглядел художник интересно: симпатичный, стройный, но жилистый, ростом выше среднего, загорелый, кареглазый, со светлыми, выгоревшими на солнце волосами, собранными в низкий хвост. Порванные джинсы, футболка, кеды, рюкзак за плечами, браслеты на руке — парень как парень.

— Вот собака, я же велела ждать меня на остановке, — проскрежетала та. — Ладно, девочки, я пошла. Боже, как он меня бесит!

— Не познакомишь нас с ним? — поинтересовалась Полина.

— Не достоин! — рявкнула Самира и умчалась. Вид у нее при этом был грозным.

— Бедный парень, — вздохнула Полина.

— Будет смешно, если Амирова в него влюбится, — хмыкнула Саша.

— Кто? Самира? В бедного художника? — Я даже расхохоталась.

— У нее будет брак по расчету, — подхватила Полина. — И она выйдет за мэна, у которого на счету будет несколько миллионов лежать.

Мы проводили Самиру взглядом — она шла от своего художника на некотором расстоянии, что-то изредка ему говоря. В какой-то момент он попытался к ней приблизиться, но Самира остановилась и принялась что-то ему выговаривать. Художник, правда, не расстроился, а рассмеялся. И они пошли дальше. А после и вовсе скрылись за остановкой.

— Ты с Даней встречаешься? — уточнила Сашка.

Я кивнула.

— Тогда мы с Полинкой пойдем в кино. Сеанс через полчаса.

— Идите, — кивнула я.

Мы попрощались, и девчонки пошли в противоположную от остановки сторону, пожелав мне удачи с Даней.

— Укради у него как можно больше поцелуев, — напоследок сказала Сашка, а я лишь улыбнулась. Украду.

От Дани пришло сообщение, что он придет минут через пятнадцать — их группу задерживает преподаватель, и в ожидании я села на одну из свободных лавочек напротив фонтана. Погода стояла все такая же теплая и солнечная, и настроения учиться не было. Хотелось гулять, смеяться и держать за руку того, от кого зашкаливал пульс. Хотелось аромата сирени, высокого прозрачного неба и теплых ласковых волн. И, несмотря на сентябрь, в душе была именно она — весна, нежная и прекрасная. Наверное, во всем была виновата любовь к Дане, которую я больше не пыталась держать в себе.

— Привет, — раздался вдруг за моей спиной голос — не Данин.

И я, едва заметно вздрогнув, обернулась. Позади стоял Влад — все такой же собранный и спокойный, все так же безукоризненно одетый, на этот раз в рубашку цвета зеленого чая и кофейные брюки. Засунув руки в карманы,