Сесиль фон Зигесар - Ты - все, что я хочу

— камил

Дорогая камил,

Заманчивое предложение. Я непременно удостоверюсь, что Б знает о вас. И все остальные, кто уже отчаялся.

— Сплетница

Н с друзьями на террасе его дома отмечает поступление. А прохожие наслаждаются дымом их косяков. Та бывшая девушка Н из Гринвича — ну помните, сумасшедшая наследница-наркоманка? — в монастыре в Швейцарии, «на перевоспитании». Дж на бесплатной консультации у стойки «Клиник» в Блумингдейлс СоХо. Прежде чем стать известной супермоделью, очень важно знать размер своих пор и тип скраба, которым нужно пользоваться. В также в Блумингдеилс СоХо, преображается у стойки «МАК» с помощью гламурного трансвестита. Горячее свидание сегодня? С у банкомата, наполняет наличкой ярко-розовую сумку «Биркин» из кожи аллигатора. Взятка приемным комиссиям? Пожертвование на благотворительность? Покупка в честь поступления подарка самой себе в одном из тех эксклюзивных бутиков района Митпэкинг-дистрикт, которые принимают только наличные? Д с отцом в винном магазине на Бродвее покупает полтора литра «Дома». А Б возвращает свой «счастливый» наряд в отдел нижнего белья «Барниз». Наверное, решила, что он приносит ей неудачу.

Думаю, и мне пора отпраздновать свое поступление.

Увидимся вечером на вечеринке!

Ты знаешь, ты меня любишь,

Сплетница

Н ЕСТЬ В ЧЕМ ПРИЗНАТЬСЯ

«Тру Уэст» был одним из тех мест, которые всякий раз кажутся совершенно новыми, но в то же время благодаря своему классическому стилю выглядят так, будто существуют уже не один век. На стенах висели зеркала, на которых оранжевым мелком были написаны названия напитков и специальные предложения. Белые кожаные диваны в форме подковы были беспорядочно расставлены по залу, а скатерти на столах сделаны из искусственной оленьей кожи. Официанты, одетые в джинсовые туники от Драйса ван Нотена и бирюзовые ковбойские сапоги из змеиной кожи, подавали коктейли на винтажных оранжевых подносах. Звучала какая-то странная японская кантри-музыка, а за барной стойкой находилась стена из оранжевого стекла, выходящая на реку Гудзон.

Если бы не стертые армейские ботинки, Ванессу вряд ли можно было узнать в черной стрейчевой мини-юбке из искусственной кожи и мерцающей красно-черной рубашке под зебру. Благодаря милому консультанту-трансвеститу отдела «МАК» в Блуминг-дейлс СоХо ее губы были красными, а брови — впервые в жизни выщипанными. Она села на стул в дальнем конце бара и поставила камеру на плечо.

Атмосфера на вечеринке была такой же оживленной, как в первый школьный день. Девочки в одинаковых футболках Бостонского университета визжали и кидались друг на друга с объятиями. Мальчики в толстовках Брауна приветствовали друг друга ударами ладоней. Ванесса молча наблюдала за ними, она ждала, когда один из них подойдет и даст интервью.

— Думаю, мне есть что сказать, — сказал невероятно красивый мальчик в брюках песочного цвета и простой белой сорочке. Он поставил свой джин с тоником на стойку и присел на соседний стул. — Ты хочешь, чтобы я назвал свое имя и школу, в которой учусь, и все такое? — спросил он.

Ванесса направила камеру на его покрасневшие, но все же блестящие зеленые глаза.

— Только если ты этого хочешь, — ответила она. — Просто расскажи, чем для тебя был весь этот процесс поступления.

Нейт сделал глоток и посмотрел в оранжевое окно. За рекой, над аэропортом Ньюарка, кружили самолеты.

— Самое смешное то, что я, в общем-то, до сих пор особо ни о чем и не волновался, — признался он. Он достал сигарету из пачки «Мальборо лайт», оставленной кем-то на барной стойке, и принялся катать ее по поверхности. — А самое глупое, что я и не должен волноваться. Я должен праздновать.

Он взглянул в объектив и отвернулся с самоуверенным выражением лица. Банкетки позади них постепенно заполнялись публикой. Вдруг музыка зазвучала так громко, что он едва мог слышать собственные слова.

— Не знаю, почему я не сказал ей, куда подал документы? — пробормотал он.

— Кому? — допытывалась Ванесса. — Куда?

— Моей девушке, — ответил Нейт. — Понимаешь, она хочет учиться в Йеле. Типа, это главная цель ее жизни. А я подал туда документы, потому что их новый тренер по лакроссу меньше чем за год сделал из дерьмовой команды второго дивизиона лучшую команду лиги. Короче, сегодня я узнал, что поступил, а ее поставили в лист ожидания. Я не говорил ей, что подавал заявление, а теперь боюсь сказать, что меня приняли. Ну, мы только недавно стали снова встречаться. И если я скажу, она опять уйдет от меня.

Он замолчал, ожидая, когда Ванесса отреагирует на его слова. Но реакции не последовало, и он снова потянулся к стакану.

— Тренеры из Йеля и Брауна на этих выходных приезжают посмотреть, как я играю. А Блер отправляется в Вашингтон знакомиться с Джорджтауном, так что, к счастью, мне не придется врать ей, откуда тренеры, и все такое.

Нейт раздвинул локти и положил голову на руки. А ведь паршиво быть лгуном, да? В этот момент до его ноздрей долетел знакомый аромат смеси эфирных масел.

— Мы сделали это, Нейти! — выдохнула Серена, обвивая руками шею Нейта. Ее белые волосы были затянуты в беспорядочный узел на макушке, а сама она одета в прозрачное пончо с белой и золотой бахромой и белые джинсы.

Что-то между лас-вегасской шоугерл и Одинокими Сердцами.

Нейт поцеловал ее в щеку и попытался придать себе взволнованный вид,

— Опа, — скривилась Серена, моментально просекшая, в чем дело. — Блер опять тебя кинула?

— Пока нет. — Нейт уже собирался рассказать обо всем, но на противоположном конце огромного ресторана из лифта вышла Блер и направилась к ним, буквально прожигая взглядом спину Серены.

На одной из банкеток группа старшеклассниц из «Констанс Биллард» принялась шептаться между собой.

— Я слышала, Блер написала реально тупой сценарий вместо эссе для подачи в Йель. Мисс Глос сказала ей изменить его, но она все равно отправила и потому не попала, — доложила Ники Баттон своей подруге Рейн Хоффстеттер. Рейн и Ники вместе шли в Вассар в следующем году и потому были обречены на то, чтобы смотреть друг на друга и визжать.

— Я слышала, что Блер написала эссе для Йеля за Серену. Потому она такая расстроенная. Она протолк¬нула Серену, а сама оказалась в листе ожидания, — сказала Изабель Коатес своей подруге Кати Фаркас. Кати и Изабель были приняты в Джорджтаун и Роллине, но Изабель попала и в Принстон и уже носила свою принстонскую футболку. Мысль о расставании была такой невыносимой, что они не переставали держаться за руки.