Фейрин Престон - Колдовство любви

— Бизнес, сейчас? — он взглянул на Раиннон. Она пожала плечами.

— Что я могу сказать? Он же приезжий.

Мартин закивал.

— Из Нью-Йорка, я знаю, — он опять посмотрел на Ноа. — А что, вы хотите здесь обосноваться? Я могу вам продемонстрировать действительно стоящую недвижимость.

— Мы для него слишком чужие, — сказала Раиннон.

— Чужие? — он закатил глаза. — Небеса святые! Вы же живете в Нью-Йорке, Ноа.

Ноа решил проигнорировать смешок Раиннон.

— Собственно говоря, Мартин, я действительно заинтересован в земельных участках здесь.

Краем глаза он заметил, как Раиннон удивленно посмотрела на него. Он продолжал:

— Если не для жилья, то, по крайней мере, для целей вложения капитала. Так вот, по этому поводу…

— Валяйте, — добродушно сказал Мартин, наливая свой напиток для маленького Эльфа и огромного Монаха. — С удовольствием отвечу на любой вопрос, если смогу.

— Я слышал, что некоторые участки земли неожиданно поднялись в цене. Вам известны причины, по которым это произошло?

Мартин в раздумье пощелкал пальцем по своему карнавальному клыку, затем оттянул к подбородку клыкастую челюсть, закрывавшую нижнюю часть его лица.

— Не знаю. Может быть кто-то решил, что он нашел здесь то, что искал. Хилари — это ведь рай на земле.

— Действительно рай, — Ноа чуть было не сопроводил это высказывание едким комментарием, однако, взглянув на Раиннон, заставил себя замолчать. Нельзя же быть таким предсказуемым.

— Кто-либо выражал чрезмерный интерес по поводу земли на восток от города?

— Нет. Собственно говоря, бизнес никогда не был особенно оживленным здесь. Почему бы вам не поговорить с Луэллой Джибсон? Она другой агент по недвижимости в городе. Ну и как вам мой напиток?

— Что?

— Напиток. Сам делаю каждый год.

— И каждый год он добавляет в него другие ингредиенты, — сказала Раиннон.

Ноа сделал глоток и сказал то, что от него ожидалось:

— Очень вкусно.

Мартин Ричардсон так широко улыбнулся, что белый грим Дракулы на его лице треснул.

— Как насчет второй чашечки?

— Нет, спасибо. Пойду поищу Луэллу Джибсон.

Он пробежал взглядом по толпе сверхъестественных цветастых существ вокруг.

— Если случайно вы ее встретите, попросите, чтобы она позвонила по телефону моих тетушек сегодня вечером или завтра рано утром. Завтра утром я уезжаю.

— Утром? Вы шутите?

— Хм. Нет.

— Послушайте, на вашем месте я бы очень подумал, не остаться ли мне до утра вторника. Мы ожидаем в этом году ночью в понедельник исполнение нашей легенды. Неужели вы захотите пропустить это?

— Какой легенды?

— Нашей. Городской. Во всяком случае вы легко узнаете Луэллу. В этом году она у нас Невеста Франкенштейна. У нее такая прическа, словно она сунула пальцы в розетку. Между нами говоря, я теперь начинаю всерьез подумывать, что она сделала это на самом деле.

Эта мысль показалась ему настолько удачной, что он опять покатился со смеху.

Скользкое Чудовище Черной Лагуны, шлепая ногами, приблизилось к ним.

— Одну большую, пожалуйста. Раиннон взяла Ноа за руку и потащила его в сторону от будки.

«Она, определенно, любит прикасаться к людям», — подумал он. А потом понял, что он очень боится ее прикосновений, которые проникали сквозь его кожу в самую глубину его души. Он пытался держаться от нее на некотором расстоянии, но она была так очаровательна, а обстоятельства были такими абсурдными, что он постоянно пасовал перед ней Они прошли мимо сцены, на которой разворачивалось какое-то таинственное действие. Несколько дальше добропорядочным гражданам Хилари предлагалось бросить кирпичом в начальника полиции и предоставлялась возможность столкнуть его в бочку с бурлящим маслом. Рядом с этим местом была установлена гильотина, предназначенная для директора местной школы.

— Уровень психического состояния города вызывает серьезное беспокойство, — пробормотал Ноа.

— Вы оцениваете наш город с точки зрения приезжего, а для нас — это замечательный город. Вам нужно задержаться здесь, чтобы лучше понять его. О, смотрите, они продают невидимые создания в том киоске, вон там.

Она дернула его за руку и потянула к будке, где волосатый Человек-волк весело восседал перед кучей карандашных коробок.

— Сколько стоит? — спросила она. Человек-волк открыл рот и издал дикое рычание, после чего сказал:

— Доллар.

— Дайте одно.

— Одну минуту, — сказал Ноа, взяв наугад одну из маленьких коробочек и открывая ее, — здесь ничего нет.

— Конечно, — сказал Человек-волк, — они же невидимые и ведут себя очень тихо.

— Это создание составит отличную компанию моим Греймокину и Мерлин.

— Вы сделали правильный выбор, — сказал Человек-волк. — И к тому же оно практически ничего не ест.

Она открыла свой кошелек, но Ноа остановил ее.

— Я заплачу.

— О, но…

— Очень прошу. Мне доставит большое удовольствие знать, что у вас появится хоть одно домашнее животное, от которого меня не будет бросать в дрожь.

Она шагнула к нему и поцеловала в щеку.

— Благодарю. И знаете, ведь все вырученные на карнавале деньги пойдут на доброе дело. На них купят новые униформы для школьного оркестра.

Человек-волк жутко заревел:

— Следующий.

Они пошли дальше рука об руку. Они миновали еще один киоск, в котором вся еда напоминала настоящие пальцы.

— Весьма возможно, что теперь я больше никогда не смогу ничего есть, — сказал он. Она засмеялась:

— Это же всего лишь спагетти.

— Да, но они выглядят, как…

— Сейчас да. Это сила воображения.

— И это также может служить объяснением всему городу?

Она дернула его за руку. Он потерял равновесие и, оступившись, ухватился за нее.

— Расслабься, Ноа. Ты ведешь себя, как надутый столичный адвокат.

За те несколько мгновений, пока Ноа опирался о нее, ее волшебный цветочный запах обволок его. Ему пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы оторваться от Раин-нон.

— Никто не называл меня надутым до сих пор.

В ее экзотических глазах показались искорки смеха:

— Совсем непонятно, почему. Он не смог сдержать улыбку.

— Бог ты мой, ты все-таки ведьма, ведь правда?

— У тебя потрясающе странные мысли. Когда же ты соберешься снова меня поцеловать?

Огонь запылал вновь.

— И ты еще удивляешься, что я считаю тебя ведьмой. Ты ведь не спрашиваешь, собираюсь я тебя поцеловать или нет, а спрашиваешь, когда. Ты ведь выдаешь себя, Раиннон.

Она засмеялась.

— Наверное, я очень прямолинейна. Но у меня слишком мало времени, чтобы убедить тебя остаться здесь еще.

— На твоем месте я даже не стал бы пробовать.