Сьюзен Фокс - В небесах принимают решение

Рай слегка отодвинулся и насмешливо протянул:

— В чем дело, Принцесса? Передумала?

Стараясь перевести дух, Лиллиан беспомощно глядела на темное лицо, склонившееся к ней. Теперь, когда он прервал поцелуй, ее губы жаждали его губ, таких сильных и таких властных. Его руки медленно покидали те места, где находились прежде; и у Лиллиан возникло безумное желание схватить их и вернуть обратно. Тело ее дрожало от настоящей боли. Понадобилась секунда, чтобы она осознала, что дрожь, охватившая и его тело, свидетельствует о ярости и гневе.

Рай сполз с нее и грязно выругался. Лиллиан вжалась в матрас, с ужасом обнаружив, что ее ночная рубашка задрана до самой шеи. Она откатилась в сторону и вскочила с кровати, поправляя рубашку. Потом попыталась на ощупь найти завязку от корсажа, но сдалась и просто запахнула лиф.

— Есть масса названий для таких приставал, как ты. — Голос Рая звучал мрачно. — Первое, что приходит в голову: грязная…

— Там з… з… — попыталась объяснить Лиллиан, она хотела забыть его жестокие слова, исправить то кошмарное положение, которое каким-то образом стало еще кошмарнее, но у нее стучали зубы, и она прикусила язык.

Рай усмехнулся:

— У вас в комнате всего лишь собака. Чертов щенок, большой, как лошадь, но совершенно безобидный и совершенно безопасный.

— Н-нет. Зм… з… з…

Скрипнула кровать, когда Рай вскочил и снова стал ругаться. Ее следующая попытка «Там зм… змея» была заглушена звуком выдвигаемого ящика. Потом ящик снова закрыли, и опять раздалась ругань.

Лиллиан вдруг успокоилась и перестала дрожать, так как отчетливо поняла одну вещь: Раю Парришу она не просто не понравилась, он ее презирает. И от этого внезапно пришедшего к ней понимания она вся съежилась. Человек, который знает ее менее двенадцати часов, испытывает к ней отвращение. И ее снова начало колотить.

Боясь оставаться в этой комнате и страшась возвращаться к себе, Лиллиан, шатаясь, двинулась к двери в холл. Найдя дверную ручку, она повернула ее и быстро прошмыгнула в темный провал двери.

Убежище она себе отыскала в комнате для гостей. Все еще перепуганная, она торопливо осмотрела помещение.

Лиллиан была уверена, что треск, который она слышала, издавала гремучая змея. Она видела достаточно много фильмов о змеях, чтобы знать это наверняка.

И она опять заплакала, от обиды и от невесть откуда взявшегося отчаяния. Вместо того, чтобы помочь, Рай швырнул ее на кровать и набросился с поцелуями, будто сексуальный маньяк. О Боже, но ведь она тоже целовала его! Целовала и чувствовала такое, чего и представить себе не могла. Еще немножко, и она бы просто сошла с ума.

Вспомнив, с каким отвращением он назвал ее грязной, Лиллиан ощутила боль в сердце. И, когда осознала, какой кошмар она только что пережила, ей стало плохо. Прикрыв глаза, Лиллиан словно застыла в ожидании следующего кошмара. Потом шевельнулась — и поняла, что еще жива. Открыла глаза и осмотрелась.

Удостоверившись, что в комнате безопасно, она подошла к кровати, откинула покрывало и легла. Уложив поудобнее подушку, натянула покрывало до подбородка и попыталась успокоиться. Если удастся остаться в живых до утра, она как-нибудь проникнет к себе в спальню, соберет вещи и сбежит из этого проклятого дома.

Если бы знала заранее, чем грозит это путешествие, она бы придумала любой предлог, чтобы избежать его. И впервые в жизни Лиллиан поняла, что существует нечто более страшное, чем гнев ее бабушки.

Как только Лиллиан вылетела в холл, Рай открыл дверь в ее комнату и впустил Бастера. Дверь он закрыл, но не потрудился зажечь свет. А просто скомкал джинсы, которые достал из комода, и швырнул их на стул. Сердито приказав собаке лежать, он забрался в кровать, все еще охваченный безумным желанием.

Долго он лежал в темноте с открытыми глазами. Никак не мог выкинуть эту принцессу из головы. Черт, он до сих пор чувствует ее запах, вкус ее губ. И это хрупкое маленькое тело… Никогда еще он не испытывал такого сильного возбуждения, никогда не знал, что сексуальный позыв может быть столь властным, столь непреодолимым.

Черт, да он чуть не переспал с ней. Вспомнив, как близко она находилась, и как ему было хорошо, и каким опустошенным он почувствовал себя, когда она вдруг его отвергла, он весь облился потом.

Вдруг он ощутил смутную тревогу, словно аромат мускуса что-то напомнил ему. И тело его похолодело, когда он узнал этот запах: гремучая змея!

Повернувшись на бок и опершись на локоть, он зажег лампу на ночном столике. Затем кинул быстрый взгляд на ковер, вскочил и схватил со стула джинсы. Бастер тут же оказался на ногах, а запах мускуса стал еще сильнее.

Рай уставился на собаку и тут все понял. Рывком натянув джинсы, он бросился к двери в соседнюю комнату.

Неужели Лиллиан вернулась к себе в спальню? Он был так зол, что не желал ничего слушать. А ведь Бастер вонял гремучей змеей! Бестолковый щенок каким-то образом ухитрился проникнуть к ней в комнату, но как попала туда змея? Скорее всего, Бастер вступил с гремучкой в бой… и победил, иначе бы лежал сейчас где-нибудь мертвый.

Нервы у Рая были уже на пределе. Он вытащил из комода фонарик и пошел в соседнюю комнату.

Лиллиан сюда не вернулась. И, когда Рай зажег свет и взглянул на ее кровать, он мгновенно все понял.

Там лежала огромная гремучая змея без головы. Тело ее было грязным и побитым, словно его долго волокли по земле.

Бастер пулей промчался мимо, запрыгнул на Кровать и гордо уселся рядом со своим трофеем — трофеем, который он решил преподнести в дар мисс Лиллиан Ренард в знак своей собачьей преданности.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Лиллиан сидела на кровати в комнате для гостей, где горели все светильники, и никак не могла унять дрожь. Услышав, что кто-то идет по коридору, она сжалась и замерла, потом узнала уверенную походку Рая. Он постучал сперва в одну дверь, затем в другую.

Переходя от двери к двери, Рай каждый раз тихо звал ее: «Лиллиан?» Чем ближе он подходил, тем больше она нервничала. Дрожащим голосом она ответила: «Я здесь», и он сразу подошел к ее двери.

Когда он остановился, она крикнула:

— У вас в доме змеи, мистер Парриш!

Рай приоткрыл дверь, чуть поколебался, потом распахнул дверь шире.

Увидев, что он в одних джинсах, Лиллиан вдруг вспомнила, как прижималась к этому высокому, крепкому телу, какое удивительное наслаждение испытала, когда лежала там, у него на кровати. Она все еще ощущала прикосновение его горячей кожи, чувствовала его поцелуй. Волна желания накатила на нее, когда она вспомнила, с какой страстью он целовал ее.