Мария Спивак - Черная магия с полным ее разоблачением

— Средневековье какое-то, — говорил я.

— Допустим. А чем еще объяснить такие странности? И почему все, что они говорят, сбывается? — возражала она, приводя в пример очередной подтвердившийся прогноз Саши или бабы Нюры.

— В твоей ситуации всего два прогноза: вернется и не вернется. Любой вариант с вероятностью пятьдесят процентов сбудется.

В ответ Тата лишь снисходительно улыбалась: мол, поварись в этом супе с мое, тогда говори. А пока слушать ничего не хочу.

— Почему ты не видишь более простого объяснения: Ванюха устал вкушать ананасы в шампанском, и ему захотелось простой жирной котлеты?

— В твоей метафоре прокол: он эту котлету не ест, а бегает с ней, сунув за пазуху и вытаращив глаза, чтобы не отобрали. Согласись, это ненормально.

— Согласен, но… ладно, к черту котлеты… молодая девица, сколько ей?… двадцать два. А ему сорок восемь, это же классика! Потерял голову, обычное дело. Побегает и успокоится.

— Ты что, забыл, как он возвращался домой на три дня? Я же рассказывала. Псих психом. Маялся, постоянно жег ароматические палочки и ходил по квартире, словно кого-то выкуривал. Буквально как Иван Бездомный в «Мастере» — с иконкой и свечечкой. Сам весь в каплях пота, глаза стеклянные и разве что красным не загораются. И взгляд, знаешь, такой странный… Представь, что я смотрю на тебя в упор, а потом, не поворачивая головы и не опуская глаз, отвожу их сильно-сильно в сторону. Зрачки как будто уезжают. Да-да, вот так. Ничего ужаснее в жизни не видела. А еще он каждые пять минут принимался плакать, смотрел по сторонам и твердил: «Я тут все так люблю, а меня отсюда забирают, я должен все оставить». Кто его забирает, кому он должен, скажи? Натуральный зомби. В последний день ему совсем было плохо, и я предложила позвонить одному человеку, который занимается восстановлением энергетики, говорю: «давай съездим, тебе лучше станет». Ваня сначала согласился, но когда я позвонила и начала договариваться, у него прямо корчи начались. Катается по дивану, вопит: «Не хочу, не поеду, он меня заколдует!» В голос орал — на том конце провода слышали. Я чуть со стыда не сгорела. В жизни он себя так не вел. А когда я трубку повесила, вскочил, крикнул: «Прости меня, больше не могу здесь!» и умчался, причем, знаешь, казалось, что бежит он задом наперед. Когда, как говорится, ноги из дома несут. Это, по-твоему, нормально?

— Все равно должно быть разумное объяснение. В крайнем случае, это сумасшествие. Почему обязательно порча?

— Не знаю почему, и ничего не утверждаю. Только другие объяснения с многочисленными «но», а если поверить в порчу, все сходится. Если б ты сам его тогда видел, давно бы в церкви прятался и молился, а так легко рассуждать.

— Не легко, просто я не хочу, чтобы ты…

— Все! Хватит! Не принимаю укоризны от человека без имени! — шутливо замахала на меня руками Тата.

— В каком смысле «без имени»?

— Ты что, никогда не замечал, что тебя все зовут исключительно по фамилии?

Я оторопел. Что называется, вы будете смеяться. Не замечал.

Глава шестая

ЛЕО

— А ты подумала, ведь у него жена? — Это мать мне говорит.

Нет, забыла. Ну, жена. Кому нужна такая жена, которая дома сидит, книжки за копейки иллюстрирует, а суп сварить ей некогда. Когда у нас с Ванюшей только закрутилось, и он первый раз при мне домой звонил, я чуть не опухла.

— Тусенька, что на ужин будешь? — Сю-сю-сю. Слушать тошно.

Нет, блин, прикиньте: директор фирмы после работы по магазинам скачет! А потом к плите несется: Туся готовить не любит и вообще устает. Скажите пожалуйста! И чего она ждала, Туся эта дурковатая?

Иван говорит, она вообще вся в своих картинках и мало что вокруг замечает. В койке тоже. Не понимаю: такой мужик под боком, а у нее не допросишься. Дура. Пусть теперь локти грызет.

Я его как увидела, сразу решила: мой будет. Чего греха таить, я ко всем мужикам в возрасте присматривалась, на которых в принципе смотреть стоит. У меня так несколько подруг в Москве устроились. Но на абы чего я соглашаться не собиралась, и вообще, у меня жених был, мы уже и свадьбу планировали. Жили, правда, на съемной квартире, но лиха беда начало, правильно? А тут Иван подвернулся. Я в свою удачу верю.

Короче, внимание я на него обратила, скажем так, по формальным признакам. Директор с машиной, портфелем, на лицо ничего себе. Глаз, опять же, сверкает: видно, по бабам не дурак. Ладно, думаю, сделаем.

Он в первый же день на приманку клюнул. Всего-то и понадобилось, что пару раз декольте под нос сунуть, улыбнуться и по руке пальцами провести. Видать, жена его совсем на голодном пайке держала. Ну, мне особо напрягаться и не пришлось: сам позвонил, встретиться предложил, в ресторан сводил, а уж после, в машине, я его окончательно на крючок посадила. Мне Зинка — подруга, в одном дворе выросли, только она старше на три года — давно говорила:

— Путь к сердцу мужчины лежит ни фига не через желудок. Учись делать минет, Клепка, и эти козлы все твои будут.

И вот не то чтобы пришлось долго учиться, но совет оказался гениальный; в очередной раз убедилась.

Через три недели он уже за мной хвостом ходил, как только дура его ничего не замечала, ума не приложу. Еще бы чуть-чуть, и он бы дома перестал ночевать. Но тут она его в Италию поволокла — у них, видите ли, сто двадцать пятая годовщина свадьбы. И Ванька, главное, поперся. Тоже мне! Чего тут праздновать-то?

Пока они там торчали, мы с ним как бешеные эсэмэсились, раз по сто на день, и звонил он мне часто. Причем опять же тютя его умудрилась все прозевать, ничего не прочухала. Он и подарки мне прямо у нее под носом покупал, ювелирку — так себе, правда, даже не в смысле цены, а по виду, — парфюм тоже, а она хоть бы что. Нет, я просто не понимаю таких баб! Держаться же за мужика надо, уведут ведь и прощения не попросят! Короче, не знаю, куда там наша цаца в Италии смотрела, но когда они вернулись, и она подслушала наш с Ванюшей разговор, у нее, представьте себе, случился инфаркт. Ну, не по-настоящему, конечно, но трагедия разыгралась отменная. Ванька впал в транс. Встретился со мной в тот день:

— Надо все прекращать. Мы слишком далеко зашли, заигрались, а теперь жена узнала, я не могу причинять боль и т. д. и т. п.

Драма на болоте.

Я в рев. С одной стороны, без дураков: привыкла уже к нему, нравиться он мне стал. А с другой стороны, для дела: слезами от мужиков многого добиться можно. Но тут как-то не прокатило.

— Прости, — говорит, — мне с тобой очень хорошо, не знаю, как без тебя жить буду, но жена мне дороже и важнее всего.

До того я обозлилась, словами не передать! Рыдаю взахлеб, а сама кричу: