Доротея Уэбстер - Обретение любви

И Камилла стала думать о делах фирмы, о новых моделях, о сослуживцах... За этими мыслями она не заметила, как автобус обогнал знакомый ей белый “ситроен”, водитель которого пристально вглядывался в окна автобуса.

В Валанс они приехали уже в сумерках. До прибытия поезда оставалось полчаса. Она как раз успеет позвонить. Камилла направилась к телефону, когда кто-то загородил ей дорогу. Подняв глаза на нахала, она увидела Роберта Хагена.

Некоторое время они глядели друг на друга, и ни один не решался заговорить первым. Наконец американец произнес:

— Я прочитал... ваше письмо. И решил, что я еще успею на него ответить. Я хотел... Может быть, мы где-нибудь сядем?

— Я полагала, что все объяснила, — заявила Камилла. — Впрочем, это так по-американски: погоня за женщиной. А почему вы не стали прыгать с машины на автобус? Было бы очень эффектно.

— Я не собираюсь устраивать вам сцен и портить настроение. Я прошу всего несколько минут. Зачем вы так?

Камилла уже приготовилась сказать еще что-то насмешливое, но, взглянув на Роберта, прикусила язык: оказывается, эти ледяные глаза способны выражать страдание, даже боль. Ей стало стыдно. Она позволила Хагену взять у нее чемодан и безропотно направилась за ним. Они сели в маленьком привокзальном кафе.

Несколько минут Хаген не решался заговорить. Затем подчеркнуто ровным голосом спросил:

— Что же все-таки случилось? Почему вы... почему ты сбежала, словно я действительно за тобой гнался?

Камилла поняла, что он прав. Ей ведь и самой так казалось. Она действительно бежала от него. От него или от себя, от своего чувства? Чего она боялась? И почему не решается заговорить сейчас, прячется за иронией, за ничего не значащими словами? Что ж, попробуем найти ответ. Она не нашла его одна — может быть, теперь они найдут его вместе. Она пожала плечами:

— Не знаю. Нет, я действительно не знаю. Мне казалось, так будет лучше.

— Для кого?

— Для нас обоих, для близких нам людей. У меня, между прочим, есть жених, который ждет меня в Париже. Мы знакомы с ним уже два года. У тебя, я думаю, тоже кто-то есть. Если бы мы провели вместе ту, вчерашнюю ночь... Это не было бы чем-то серьезным. А ждать встречи, откладывать...

— То есть ты уехала потому, что поняла, что это действительно серьезно? — глухо спросил Роберт. — И ты бежала от этого настоящего, которое грозило вторгнуться в твою жизнь. Нарушить ее привычный ход...

— Если хочешь, да, — запальчиво ответила она. — Я не хочу ломать свою жизнь. Но это вовсе не значит, что то, что было, это слишком серьезно. Да и что было? В сущности, ничего.

— Ты сама себе противоречишь, — заметил он. — Ты только что говорила, что как раз отказ от близости сделал все слишком серьезным, чем-то большим, чем обычное знакомство. Так почему все-таки ты испугалась?

— Да ничего я не испугалась! — возмутилась Камилла. — Просто когда я увидела... Я увидела тебя...

— Меня? Когда?

— Я ездила на аэродром... Днем. Вы там возились в ангаре...

— Ты ездила на завод? Зачем? — изумился Хаген.

— Как тебе объяснить... — медленно сказала она. — Мне хотелось еще раз посмотреть на тебя... Сначала, когда ехала, я думала, что увижусь с тобой, может, даже посижу неподалеку, посмотрю, как ты работаешь... Потом мы поедем обедать...

— Ну, и что же? Тебе что-то помешало?

— Нет... Просто ты показался мне совсем чужим. Я поняла, что, в сущности, ничего о тебе не знаю.

— Конечно, не знаешь. Но ведь это естественно — мы едва знакомы. И не хочешь узнавать — ты это хотела сказать?

— Нет, не так. Просто... — Камилла замялась, подыскивая слова. — Ты такой увлеченный этими своими двигателями... Это настолько мне чуждо... Да нет, даже не в этом дело — я ведь многим интересуюсь, многое могу понять... Нет, не знаю, как это объяснить. Просто решила, что так будет лучше, и все, — отчаявшись найти объяснение своего поступка, она откинулась на спинку кресла.

— Значит, остается то, с чего мы начали, — мягко заметил Роберт, — ты бежала от того, что могло, грозило стать слишком серьезным. А значит, — и он внезапно улыбнулся, — это значит, что я должен радоваться!

— Почему же? — изумилась Камилла.

— Да потому что для тебя это серьезно, как ты не понимаешь! И теперь, когда тебе не удалось скрыться, я уж приложу усилия, чтобы это и стало серьезным в самом деле.

— А для тебя — что это для тебя? — спросила Камилла, уже зная ответ. И он прозвучал:

— Для меня, — заявил торжественно Роберт Хаген, — для меня это, кажется, самое серьезное, что было в моей жизни.

Услышав это, она растерялась. Она совершенно не знала, что теперь делать. Она так хорошо все сегодня решила, покончила со всей этой двусмысленностью, твердо все оборвала... И вот теперь все начинается сначала. Неужели он говорит правду? Она чувствовала, что сама она всем существом хочет верить, что это правда, Она уже верит в это. Да и невозможно не верить, глядя в улыбающиеся, веселые, вовсе не ледяные голубые глаза.

— Ну и что мы теперь будем делать? — заметив ее растерянность, спросил Роберт. — Наверно, скоро твой поезд?

И словно в ответ на его вопрос прозвучало объявление о прибытии поезда на Лион — Париж. Она встала:

— Мне пора. Или ты хочешь...

Он покачал головой:

— Нет, не надо выдумывать. Езжай. Оставь мне только свой адрес и телефон. Именно этого не хватало в твоем письме.

— А если бы там были все координаты, ты бы не погнался за мной? — спросила она.

— Конечно, погнался бы, — признался он и, шагнув к Камилле, заключил ее в объятия. Она вновь почувствовала эти сильные руки, эти губы... Он не успел переодеться, и от его одежды пахло машинным маслом, бензином и чем-то еще отменно мужским — целая заправочная станция, а не человек. Она и не подозревала, насколько соскучилась по нему. И от всего этого она хотела отказаться, всего этого лишиться! И лишилась бы, если бы не он.

За первым поцелуем последовал второй, третий...

— Тебе пора, — первым спохватился Роберт. — Кажется, уже объявили, что посадка закончена, и поезд отправляется.

Они бросились на перрон. Поезд, к счастью (или к несчастью? — мелькнула у нее сумасшедшая мысль), еще стоял. Она вошла в свой вагон, Роберт протянул ей чемодан — и поезд тронулся.

— Позвони мне! — попросила она.

— Но ведь ты так и не дала мне телефон! И адрес! — прокричал Хаген, который шел, затем побежал за вагоном.

Она поняла, что уже не успеет достать визитку.

— Я тебе сама позвоню! — закричала она. — Завтра вечером!

— Я буду ждать! — ответил он, останавливаясь у конца перрона. — Я буду ждать!

Поезд еще набрал ход, и фигурка у конца перрона стала совсем маленькой, а затем пропала в темноте. Но Камилла знала, что теперь на этом не закончится и она выполнит свое обещание.