Фрэнсин Паскаль - Любимая ученица

Она переоделась, сняв гимнастический купальник и трико. Ей больше не хотелось заниматься – в голову лезли только неприятные мысли. Снова и снова она спрашивала себя, что же делать. Немного погодя она решила поговорить с мамой и застала ее в кабинете за работой.

– Мама, – начала Элизабет, – как мне быть с Джессикой? Она прямо возненавидела меня за то, что главную партию поручили мне, а не ей. И в школе всем говорит, что я любимица, поэтому так и случилось.

Миссис Уэйкфилд сочувственно посмотрела на дочь:

– Я знаю, дорогая моя. Мы с папой слышали весь ваш разговор. Мы сделали ей внушение, но я не уверена, что из этого что-нибудь выйдет.

– Так что же мне делать? – снова спросила Элизабет. – У Джессики были такие же шансы, как и у меня. Она, ведь тоже танцевала для мадам Андре, но та выбрала меня. Как же мне доказать ей, что я не любимица?

– Думаю, что тебе это не удастся, – вздохнула миссис Уэйкфилд. – Я знаю, как ты любишь сестру, и мы с папой тоже любим, но мы не можем все время потакать ей только потому, что девочке не удается получить то, что она хочет. Это было бы неправильно, и пошло бы Джессике во вред.

– Спасибо, мамочка! – Элизабет тяжело вздохнула.

Мама посоветовала ей не совсем то, на что она надеялась. Ей хотелось знать, как все исправить, а из слов мамы следовало, что если она попытается помириться с Джессикой, то лучше все равно не станет. Но куда же хуже? Элизабет казалось, что все так плохо, что дальше некуда.

Приближался день концерта и мадам Андре назначила еще одно дополнительное занятие на субботнее утро. Весь путь до балетной студии сестры прошли молча. Они даже переодевались, повернувшись спинами друг к другу.

Когда немного погодя все девочки выстроились в зале, они увидели, что мадам Андре очень расстроена. Она сразу же снова заговорила о пропавшей кукле.

– Моя бедная Коппелия! Вы все знаете, что кто-то похитил нашу драгоценную куклу. Даже не могу себе представить, где она может быть? И кто мог ее взять? Но, боюсь, что это еще не все. Я везде пыталась найти другую куклу подходящего размера. Я обзвонила все магазины игрушек, универмаги, мастерские… никто не смог мне сказать, где найти другую куклу такого же размера. Но нам обязательно нужна такая кукла! И я снова спрашиваю вас, нет ли у кого-нибудь куклы, которая могла бы сойти за Коппелию на нашем концерте?

Надежда погасла в глазах мадам Андре, когда она увидела, что все девочки, вопросительно переглянувшись, отрицательно покачали головами. Элизабет быстро взглянула на Джессику, но на лице сестры было такое безмятежное выражение, что Элизабет так и не поняла, брала Джессика куклу или нет.

– Ну ладно, хватит болтовни на сегодня, – отрывисто сказала мадам. – Кордебалет на середину зала, s'il vous plate. Сванильда, пока репетирует кордебалет, разогрейся станка.

Элизабет послушно подошла к станку и начала разминаться. Но краем глаза она видела, как девочки из кордебалета репетируют свою партию. И заметнее всех была Джессика. У Элизабет захватило дух, когда она увидела, как сестра кружится по залу, слившись с музыкой. Она танцевала прекрасно, гораздо лучше всех остальных.

„Она действительно танцует слишком хорошо, чтобы быть просто в кордебалете, – поняла Элизабет.

Эта мысль не давала ей покоя, особенно теперь, когда они так рассорились.

«Ах, если бы я была здесь, когда она танцевала на просмотре для мадам Андре, – думала Элизабет. Тогда бы я точно знала, кто на самом деле танцует лучше всех».

– Элизабет! Ты должна работать, а не мечтать, – прервала ее размышления мадам Андре.

Элизабет и не заметила, что остановилась, когда задумалась о сестре.

– Да, Элизабет, – продолжала мадам уже мягче. – Раз уж ты обратила на меня внимание, давай мы с тобой немного поработаем. Ты не совсем правильно выполняешь некоторые па.

Элизабет почувствовала облегчение. Теперь наверняка удастся преодолеть трудности, которые у нее возникли в главной партии.

Мадам Андре терпеливо объясняла ей, как правильно выполнять движения. Элизабет пробовала снова и снова, но без ошибок пока не получалось.

– Ты просто нервничаешь из-за предстоящего концерта, – успокоила ее мадам. – Поработай дома над тем, что я показала тебе. Уверена, скоро ты все прекрасно сможешь исполнить.

Прежде чем отпустить учениц домой, мадам Андре раздала им костюмы к концерту. Элизабет почти не слышала, как все вокруг охали и ахали от восхищения, рассматривая свои яркие нарядные костюмы. Она не видела ничего, кроме прекрасного голубого костюма Сванильды, с воздушной юбочкой, подбитой несколькими метрами капрона, и украшенного целым созвездием сверкающих блесток.

«Я буду упражняться дома, – пообещала про себя Элизабет, беря из рук мадам Андре это чудное платье. И я буду самой лучшей Сванильдой на свете!»

Джессика знала, что Элизабет каждый день после школы спешит домой, чтобы поработать над своей сольной партией. Ей было известно и то, что Элизабет изо всех сил старается успеть разучить сложные па к концерту. И Джессика заметила, что с каждым днем сестра нервничает все больше, так что ее фуэтэ и жете становятся хуже, а не лучше.

В пятницу, накануне генеральной репетиции и за два дня до концерта Джессика неторопливо спустилась в подвал, сделав вид, что не замечает Элизабет, работающую над своей партией. Джессика открыла сушилку в надежде найти там свой ярко-розовый спортивный свитер. Она уже везде искала, и на сушилку была последняя надежда. Она покопалась в теплой куче вещей, даже не обратив внимания на то, что там лежало. Джессика не сводила глаз с Элизабет, выполнявшей самую трудную часть своей партии – серию пируэтов. Элизабет каждый раз начинала правильно, с четвертой позиции, но во время второго поворота вдруг начинала шататься и теряла равновесие.

Но обида и злость Джессики начали проходить, когда она увидела на лице Элизабет, пытавшейся разучить повороты, выражение крайнего отчаяния.

«Она отвратительно исполнит партию Сванильды. Ей не научится этому па, – думала Джессика. – Она опозорится сама и опозорит маму с папой и меня».

Джессика постаралась побороть нарастающее в душе сочувствие.

Одна ее половина хотела, чтобы Элизабет проварилась на концерте, чтобы можно было сказать: «Ну вот, я же тебе говорила!» Но другая, несмотря ни на что, не могла забыть, что Элизабет все равно для нее самый близкий человек на свете. И наконец Джессика просто не могла стоять, ничего не делая.

– Послушай, Элизабет, – окликнула она сестру. – Ты неправильно держишь голову. Как можно дольше смотри вперед, а потом очень быстро поверни ее. Вот так, – Джессика встала в четвертую позицию и, сделав пируэт, продолжала вращаться на одной ноге, выполнив подряд несколько прекрасных поворотов.