Елена Веснина - Уроки жизни

— Ничего не помню, — смотритель потер лоб. — В башке, как в тумане без маяка.

— У тебя сильный жар был, Макарыч. Сейчас вроде спадает.

Смотритель попытался подняться, но тут же охнул и, схватившись за раненный бок, снова лег.

— Болит, зараза, — поморщился он.

— Рана воспалилась, — объяснил Костя. — Это очень опасно. Тебе надо отлежаться.

— Некогда отлеживаться, сынок. Надо срочно доставать сундук со дна.

— А как его достанешь, если он придавлен обломком катера? — грустно спросил Костя.

— Как говорят в Одессе, Костяш, надо попробовать подпрыгнуть выше себя.

— Я пытался, ничего не вышло, — напомнил Костя.

— Не горюй, парень. Зато теперь выйдет.

— Я не Шварценеггер. Я не сдвину этот обломок.

— И не надо. Мы пойдем другим путем. Я уже все придумал.

— Что ты придумал, Макарыч? — заинтересовался Костя.

— Водолазом ты уже был, испытал острые ощущения?

— На всю жизнь хватит адреналина, — признался Костя.

— Теперь, Костят, будешь ты у нас сапером, — загадочно сказал смотритель.

— Сапером?

— Точно, — подтвердил смотритель. — Мы достанем взрывчатку. Ею рванем этот обломок катера.

— Где ж мы ее достанем?

У смотрителя действительно был четкий план.

— Я тебе все покажу. Есть одно местечко в катакомбах.

— Макарыч, ты же только пришел в себя, — заволновался Костя. — Какие катакомбы?

— Ерунда, еще немного отлежусь — и двинем в путь.

— И как мы достанем взрывчатку?

— Не мы, а ты. Ты, Костяш, и достанешь, — уточнил смотритель. — Из мины.

— Из мины? Ты думаешь, я смогу? — Костя с удивлением смотрел на смотрителя.

— Я бы и сам достал, но у меня руки будут дрожать в таком состоянии.

— А у меня не будут?

— Там ничего сложного, — заверил Костю смотритель. — Главное — четко выполнять мои инструкции.

— А если я ошибусь? — Косте идея явно не нравилась.

— Ты же знаешь, что сапер ошибается только один раз, — вздохнул смотритель.

У Кати были грандиозные планы. Она приоделась и собралась идти на радиостанцию. В ее голове уже роились замечательные мысли о том, как она станет знаменитой певицей и ее жизнь потечет по-иному. От этих прекрасных дум ее отвлекла мама, которая пришла в ее комнату с коробкой дорогого мужского одеколона в руках. Таисия хотела поговорить о чем-то с дочкой, но заметила, что Катя уже одета.

— Ты собралась куда-то? — поинтересовалась Таисия.

— Да, есть у меня одно дело, — ответила Катя. — А ты чего такая счастливая, мама?

— Настроение хорошее, — улыбнулась Таисия. — У тебя, надеюсь, тоже?

— Пока еще не поняла, — сказала Катя, поглядывая на себя в зеркало, потом повернулась к Таисии и спросила: — Это что, парфюм?

— Да, мужской одеколон. Очень дорогой, кстати. Катя взяла коробочку, открыла ее и принюхалась:

— Запах модный. Но зачем тебе мужской одеколон?

— Я иду сегодня на день рождения к Кириллу Леонидовичу.

— Это муж Русланы? — уточнила Катя.

— Это вице-мэр нашего города и мой старинный друг, — тихо сказала Таисия.

— Старинный? — заинтересовалась Катя.

— Ну да…

— И ты хочешь подарить ему одеколон.

— А почему бы и нет?

— Но это же очень интимный подарок, — поделилась своими сомнениями Катя. — А ты что, знаешь его вкус? Ведь если женщина дарит мужчине одеколон — это что-то означает.

— Ничего это не означает, — поспешно ответила Таисия, забирая у Кати коробочку и закрывая ее. — Просто хороший подарок хорошему человеку.

— Нет, это подозрительно, — не успокаивалась Катя. — Ты что-то скрываешь от меня.

— Не морочь мне голову, ничего я от тебя не скрываю, — отмахнулась от дочери Таисия.

— Почему ты вообще решила идти к нему на юбилей? — возмутилась Катя.

— Ты забыла, что Руслана — моя подруга?

— Но к Руслане на день рождения ты не пошла. А к ее мужу бежишь, сияешь вся! — Катя даже забыла, что спешила на радиостанцию, так ее задел этот разговор.

— Что это за допрос ты мне устроила, дочь? — поинтересовалась Таисия. — Кажется, ты куда-то собиралась?

— Успею. И никакой не допрос. Просто интересно — ты идешь к Кириллу Леонидовичу. Он тебе почему-то дороже подруги.

Таисия перешла к встречным активным действиям.

— Все, — сказала она. — Закрыли тему. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Тебя не тошнит?

— Немного, — призналась Катя, — но жить можно.

— Ты вот вчера так пела хорошо, это очень полезно для легких. Не хочешь попеть еще? Я бы с удовольствием послушала.

— Подожди, мама, ты меня еще услышишь, — пообещала Катя.

— В каком смысле?

— В том смысле, что и ты меня услышишь, и все остальные! — она чмокнула Таисию в щеку и поспешила на радиостанцию.

Алеша встретился с Полиной и отдал ей ключи. Он помнил, что обещал Самойлову быть на дне рождения вице-мэра вовремя, и поэтому спешил. Но Полине не хотелось отпускать сына:

— Ну, как вы с Машей поговорили? Надеюсь, мои усилия не пропали даром?

— Ты зря старалась, мама, — грустно ответил Алеша. — Благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Неужели вы не помирились? — огорчилась Полина.

— Нет, Маша не готова к примирению. И хватит об этом, мама! — попросил Алеша.

Но Полина все-таки решила продолжить этот разговор:

— Тогда, может быть, ты послушаешь меня как мать…

— Нет, нет! — возразил Алеша. — Лучше бы ты меня своим примером воспитывала.

— О чем ты говоришь, Алеша?!

— Как будто ты не понимаешь! После того что ты сделала с отцом, я знаю, что меня ты ничему не можешь научить, — жестко сказал Алеша.

— Почему, почему все сочувствуют только Самойлову? — спросила Полина.

— Потому что не отец тебя бросил, а ты ушла к другому, — объяснил сын. — И не надо его так холодно называть, по фамилии. Я тоже Самойлов. И ты…

— Ладно, я по привычке…

— Приходишь и издеваешься над ним по привычке? — спросил Алеша.

— Я издеваюсь? — удивилась Полина. — Да ты что?!

— Конечно, — подтвердил Алеша. — Он даже боялся меня к тебе отпускать. Не знаю, что ты там ему сказала.

— Вот именно, что не знаешь, — с горечью заметила Полина. — Ты не знаешь, как оскорбительно он вел себя со мной. Что он говорил мне.

— Да я удивляюсь, что он вообще может с тобой разговаривать после всего.

— После чего?

— После того, как он двадцать пять лет чувствовал, что ты не любишь его, обманываешь, притворяешься!

— Да, я виновата в том, что раньше не ушла от него, — согласилась Полина. — Я отравила жизнь и ему, и себе. Теперь я понимаю, что ничего хорошего в нашем супружестве не было.