Ольга Дервиш - Положительная нота

– К чему вопрос? – аккуратные подведенные брови взобрались на лоб.

– Интересно. Ответишь? – игрушка была готова, и он поставил ее на стол перед девочкой. Та даже внимания не обратила, занимаясь цветком, который уже был изрядно пожамкан.

– Я вдова. – Почему она ответила ему? Могла бы и промолчать. Или сказать, что-нибудь этакое в ответ, как все делают. Не хотела же говорить, Илья видел. – А ты, – кивнула на цветок в руках дочки, – кого ждал?

Илья вскинулся. Это что, откровенность за откровенность в ее понимании?

– Девушку. – Выдал раньше, чем решил, что надо промолчать.

– Не пришла?

– Я опоздал.

Ксюша чему-то улыбнулась. И Илье захотелось как-то оправдаться. Пусть не перед Викой, так хоть перед ней.

– Работал ночь. Поздно встал. Застрял в пробке. Не дозвонился.

– Ладно, ладно. Я же ничего не говорю. Бывает.

– Не хочу, чтобы думали, будто я раздолбай.

– А ты не раздолбай? – пожурила Ксения парня.

Он снова впился в нее этими черными глазами. Что за взгляд такой! Хочется провалиться под землю.

– Нет.

Ксю не знала, куда смотреть. Остановилась на дочке, но чувствовала две дырки, прожигаемые на ее лице.

– Почему ты так всё время смотришь? – не выдержала.

– Как?

– Странно. Прямо. Бесцеремонно.

– Обычно…

– Обычно так не смотрят, – заглянула прямо ему в глаза. – У тебя глаза карие. Темные. Не видно, это зрачок или радужка. И ты смотришь пронзительно. Всегда всех так разглядываешь?

– Нет. Если мне не нравится, я не смотрю вообще.

Девушка едва заметно покраснела и засобиралась.

– Пожалуй, нам пора. Ева? Поехали, тебе спать пора.

– Ну, ма-а-а-ам!

– Поехали! – сказала чуть жестче.

– А дядя поедет с нами? Помнись? У меня две куклы сломаны, а он поцинит!

– У дяди дела! – взяла дочку за руку, потянув из-за стола.

Ева обернулась к парню:

– Дела?

– Не-а, – улыбнулся и нагло посмотрел на Ксюшу. – Никаких дел нет.

Дочь снова повисла на руке Ксении

– Ма-а-а-а-ам! Дядя поцинит!

Девушка закатила глаза.

– Ева!

– Могу проводить, – вдруг предложил Илья.

– Мы на машине, – вымученно улыбнулась.

– До машины провожу.

– Ну, – сдалась Лесина. Хоть ненадолго отвлечь Еву. – Если не трудно.

Илья встал. Ева с восторгом сложила свою ручку в его большую ладонь и повела к выходу. Ксения недоуменно застыла, глядя вслед этой странной парочке.

Глава 8

Пока Ева бежала впереди, с визгом распугивая голубей и воробьев по дороге к парковке, Ксюша и Илья не спеша шли следом.

– Придешь в следующую пятницу в «Лист»?

Ксю посмотрела на Илью.

– Вероятно – нет.

– Почему? Не понравилось? Или есть места получше?

– Мне не с кем оставить дочь.

– А в прошлый раз с кем оставляла?

– Со своей мамой. Но больше просить не хочу.

– Ясно, – помолчал. – Давно умер твой муж?

Ксения замедлила шаг. Определенно парень не делил вопросы на нормальные и недопустимые. Только вот, почему она на них отвечает?

– Я одна уже два года.

– А чего другого не нашла? Для здоровья.

Тут Ксю вовсе остановилась и кликнула дочь.

– Знаешь, тебе не кажется, что твои вопросы слегка неуместны?

– Не привык стесняться. Не хочешь – не отвечай.

– Не хочу, – отвернулась. Потом прибавила шагу, оставляя парня позади. Что он себе позволяет? – Ева, поторопись!

Дочка подбежала к маме и взяла ее за руку.

– А дядя?

– У дяди все-таки нашлись дела, – гневно обернулась, оценить расстояние между ними и Ильей, и подстраиваясь под шаг малышки. Ева загрустила. Тоже обернулась и помахала Илье ручкой.

Речинский не стал их догонять.

***

Месяц спустя. Пятница

Светка снова уговорила Ксюшу пойти погулять в бар. Даже няню выискала: знакомые пользовались ее услугами, так что человек проверенный. Да и невелика, по словам подруги, работа – последить, чтобы ребенок, если проснется, не испугался в темноте. Уложила Лесина Еву сама, поэтому приехала в бар уже после одиннадцати.

«Кленовый лист» в прошлый раз всем очень понравился, поэтому, как ни хотела Ксю сходить куда-нибудь в другое место – девчонки настояли на повторном визите. Да и шанс встретить там опять этого несносного Илью мал, разве что он не пропускает ни одной пятницы. А может и не вспомнит ее, если встретит. Хорошо бы.

Илья заканчивал свой сет. Сегодня он работал вечер с восьми до двенадцати, после заступал Макар.

Речинский обвел взглядом танцпол. Напарника заметил сразу – тот сильно выделялся из толпы благодаря своему росту. Крутил задом в кружке из трех девчонок, призывно улыбаясь. Илья присмотрелся к лицам: одно из них оказалось знакомым. Одна из окружения Макара была та самая Ксюша, с которой они делили столик в Макдоналдсе.

Девушка в серебристых брюках и белом топе выводила нехитрые па, игриво уворачиваясь от загребущих рук Климова, который так и норовил притянуть ее поближе.

Значит, нашла с кем оставить дочь… – как-то недовольно подумалось Илье. Набрал на мобиле этого шустрого и положил телефон экраном кверху, чтобы видеть, когда тот ответит на звонок. Или обернется к диджейской.

Но Климов не торопился общаться. Не с ним: даже за телефоном в карман не потянулся. Наконец, ухватив Ксюшу и одну из ее подруг за талии, он прижал обеих к себе и, зажмурившись от удовольствия, начал раскачиваться с ними в такт музыке.

Климов, закати свои яйца обратно, – отправил посыл другу Илья, но мысленная телеграмма не была прочитана. Скрипнул зубами.

Что за хрень! Она отбрила его всего лишь за вопрос, а теперь обжимается прямо среди толпы с этим кобелем!

О Макаре в узких кругах ходила широкая слава. О его любвеобильности слагали легенды, и Илья если не все их знал, то многие лицезрел лично. Когда всё действо разворачивается прямо перед глазами – не захочешь, будешь смотреть. Речинскому как-то даже звонила одна из поклонниц Климова, просила передать угрозу смерти, если тот не поменяет своего к ней отношения и не возьмет трубку.

Но Макар все еще в строю и сегодняшней жертвой, похоже, стала Ксюша. Слава Богу, с одиннадцати до двух у них не было принято ставить медленных композиций: бару было выгодно, чтобы люди быстрее трезвели в активном танце и заказывали больше; народ еще не устал, чтобы отдыхать; парочки еще не сложились, чтобы обниматься в танцах. Так что Макару только и оставалось, что бегать за юбками по танцполу. Да и то – недолго, ему пора бы уже подниматься и готовиться заступить к пульту.