Кетти Слейк - Красавец-любовник

Рита обвила руки вокруг его шеи и поцеловала в щеку:

— Ты ужасно смешной, моя рыбка! — Затем загадочно добавила: — Ты знаешь, что я подразумеваю под «возбуждением»!

— Боюсь, нет, мой ангел! — Она его ужасно раздражала.

Внезапно Рита с гневом топнула ногой:

— Ты совершенно невыносим. Ты невыносим с того момента, как мы вышли из твоей квартиры! Нервный, растерянный…

— Возможно, у меня не так много опыта в побегах, как у тебя, — оборвал ее Рекс.

— У тебя он должен быть! Ты столько раз делал это в своих фильмах, — парировала Рита. — В них ты был более романтичен! И она посмотрела на него обиженно.

Рекс скрестил руки на груди и невесело рассмеялся:

— А с кем, по-твоему, ты убежала? С Рексом Брендоном, великим героем-любовником, или со мной? В этом вся беда женщин. Они не могут отделить тебя от ролей, которые ты играешь. Они любят тебя, если им нравится твой персонаж. А если они ненавидят твоего героя, они так же сильно ненавидят тебя. А ведь ты сам можешь не иметь ничего общего со своим героем. Это смешно, но это так!

Рита вздохнула и положила голову ему на плечо, словно маленький симпатичный котенок.

— Милый, будь таким, как в фильмах. Как в «Трубадуре любви». Полный страсти и цинизма. Я обожаю тебя в этом фильме!

— Не забывай, что мне платят тысячи долларов, чтобы я был таким, моя сладкая! — криво усмехнулся Рекс.

Рита сердито отпрянула от него:

— Но не таким гадким! Когда ты так говоришь, я начинаю думать, что ты меня не любишь. — Внезапно она улыбнулась. Ее настроение менялось с изумительной быстротой. — Но я знаю, что ты обожаешь меня. Только подумай: мы уже в аэропорту и вот-вот улетим! Разве это не здорово? Я чувствую, что мы будем так счастливы. Так чудесно, восхитительно счастливы!

Рекс достал сигарету и огляделся — ночью аэропорт представлял собой унылое зрелище.

Рита тоже достала сигарету, и он поднес ей спичку. Потом он внезапно нахмурился и спросил:

— Под какими именами мы путешествуем?

— Мистер и миссис Валентин. Правда, романтично? Я целый час придумывала. Но, конечно, я по секрету призналась, кто мы на самом деле.

Рекс вздрогнул:

— Какого черта!

Рита с умным видом покачала головой: — Да, призналась. Паспорта и все такое… Я сказала клерку, что мы сбегаем. Мне он показался таким симпатичным. Конечно, другим пассажирам это знать необязательно, хотя, — она счастливо улыбнулась, — тебя все равно узнают!

Он посмотрел на нее с любопытством:

— А тебя не смущает, что другие пассажиры начнут строить догадки, сплетничать?..

Рита снова засмеялась, и ее янтарные глаза засветились радостью:

— Ну и что? Даже если они заподозрят самое худшее, в наше время на это всем наплевать! И потом, я всегда хотела оказаться в центре какого-нибудь скандала. В жизни нужно все попробовать! А это будет такой романтичный скандал! Твое имя сделает его очень громким!

— Спасибо! — сказал Рекс с холодным сарказмом.

— Ты опять становишься ужасным. Милый, пожалуйста, будь понежнее со мной. Ты меня еще даже не поцеловал! Ни разу! Рекс, ты понимаешь, что ты меня ни разу не поцеловал? — спросила Рита слегка ошеломленно.

Он скосил глаза на тлеющий конец своей сигареты. Его губы слегка скривились.

— Это выглядит странно?

— Сейчас ты можешь исправить это! — Рита подошла к нему ближе и улыбнулась. Пассажиры не обращали на них никакого внимания. Ее губы были приглашающе близко от его губ.

Рекс глубоко вздохнул.

— Может быть, нам лучше отложить это удовольствие? — спросил он спокойно.

— Ты имеешь в виду — до Гонолулу? Прочь из этой ужасной страны, от всех старых связей?

— Возможно, — уклончиво ответил Рекс.

Рита посмотрела на него с видом веселой хорошенькой птички.

— Я тебя не понимаю, — призналась она. — Я чувствую себя такой счастливой, такой беспечной. А ты полон ужасных предрассудков. Почему ты раздражался всякий раз, когда я упоминала имя Стефана?

Красивое лицо Рекса потемнело.

— Ты забываешь, что я ему многим обязан, — сказал он медленно.

— Я тоже! Но меня же это не беспокоит. — Рита откинула свою хорошенькую белокурую головку и выпустила к потолку облачко дыма. Ее шея сверкала белизной. — Почему ты переживаешь больше, чем я?

— Ты, очевидно, забыла, что ты женщина, которую он любил, а я мужчина, которому он был другом. Не очень приятно чувствовать, что ты обманул лучшего друга!

— О Рекс, ты так утомительно добродетелен. А вот в фильмах ты такой божественно бессовестный. Как я. Я так неосторожна! Мне наплевать, что кто-то узнает про наш побег. Напротив: я хочу, чтобы об этом узнал весь мир. И это произойдет завтра утром! — Рита засмеялась от удовольствия.

Лицо Рекса напряглось.

— Откуда ты знаешь?

— А вот знаю, — загадочно улыбнулась Рита.

Он подошел к ней и остановился. Серо-голубые глаза его опасно засверкали, в голосе тоже вдруг появились угрожающие нотки. — Откуда ты знаешь, Рита? — повторил он сурово.

— Ах, какой ты сейчас мужчина! — прошептала она насмешливо. — Ты просто неотразим!

— Послушай, Рита, ты должна мне сказать. — Рекс резко схватил ее за плечи. — Каким образом завтра весь мир об этом узнает? Стефан вряд ли будет рассказывать.

Она попыталась освободиться из его объятий.

— Рекс, пожалуйста, не будь таким занудным! Если хочешь знать, я днем сказала об этом той девчонке из газеты, фактически сказала! Если у нее есть хоть какие-то мозги, то она поняла. Я очень прозрачно намекнула. А я полагаю, мозги у нее есть, по крайней мере для этого.

Мгновение Рекс ошеломленно смотрел на нее.

— Ты все рассказала мисс Тейл?! — воскликнул он.

Рита сделала губами легкое движение.

— А почему бы и нет? Отпусти, Рекс, ты делаешь мне больно!

Он сразу отпустил ее. Потом повернулся, сделал несколько шагов по залу и запустил руки в свои темные волосы. «Господи!» — прошептал он и с силой оттолкнул ногой стул, попавшийся на дороге.

— Вот уж не думала, что тебя так беспокоит мнение прессы, — съязвила Рита. — В любом случае я уверена, тебе скандал не сильно повредит. Сбежать с женой режиссера, это так романтично! Тебе это даже пойдет на пользу.

Странно, но Рекс не думал о том, как отразится скандал на его карьере, хотя до недавнего времени карьера была для него важнее всего. Вместо этого он думал об этой рыжеволосой девушке, о ее карих глазах, которые смотрели на него с таким нескрываемым презрением, почти с ненавистью. Что она подумает о нем? Наверно вообразит, что теперь для презрения у нее есть все основания!