Ли Майклс - Стратегия любви

Она взглянула на часы на ночном столике и тут же вскочила с кровати. Вовсе не так уж и рано, а ей еще предстоит проверить, что там с этими смокингами. И цветочник интересовался ее мнением о том, как закреплять букеты цветов. Сабрина пожелала, чтобы в бассейне плавали цветы.

Небольшой пес с живыми глазами выбрался из корзинки в углу кухни и, радостно повизгивая, побежал ей навстречу, будто увидеть Кэтлин было для него нежданным сюрпризом.

Но Кэтлин не польстило его внимание.

— Тихо, Шнудель, пожалуйста, — сказала она раздраженно. — Мама услышит и спустится вниз, а ты же знаешь, что я ничего не соображаю, пока не выпью кофе.

Она гладила собаку, пока та не успокоилась, потом выпустила ее в сад. Приготовив кофе, она налила его из кофеварки себе в чашку и вышла на солнце.

Когда Кэтлин появилась, Шнудель с надеждой посмотрел на нее, но, увидев, что в руках у нее нет ничего заслуживающего его внимания — ни тарелки, ни корзинки, ни блюда с едой, — а только блокнот, ручка да календарь, вернулся назад обнюхивать бордюр у цветочной клумбы.

Воздух был уже теплым, предвещая безветренный жаркий день. Босыми ногами она ощущала приятную прохладу каменных плит внутреннего дворика. Кэтлин села за столик со стеклянным верхом, держа в одной руке чашечку, положила перед собой блокнот и принялась вырывать из него чистые листы, чтобы составить списки.

— Сделать сегодня, — тихо говорила она. — Сделать для моей квартиры. Что купить для упаковки вещей.

Она посмотрела в календарь и вздохнула. Две последующие недели были полностью расписаны, до того как она отметила там время для поиска квартиры и упаковки вещей. Почему с этим переездом нельзя подождать до следующего месяца, когда, похоже, вряд ли кому понадобятся ее услуги?

Скрипнула калитка, и не один раз, как обычно, а несколько, как бы выражая этим протест и создавая своеобразный ритм скрипов. Кэтлин заглянула за куст азалии и спросила:

— Что это тебя вдохновило на такой шум?

Пенн не взглянул на нее. Он осматривал калитку, изучая дверные петли.

— Знаешь, ее можно отремонтировать.

При звуке его голоса Шнудель оторвал свой нос от клумбы с барвинками и радостно завилял хвостом. Его визг и тявканье подействовали на Кэтлин так же, как если бы кто-то скреб ногтями по грифельной доске.

— Шнудель, — резко позвала она. — Прекрати, ты разбудишь соседей!

Калитка перестала скрипеть, и Пенн совсем рядом с ней произнес:

— Шнудель, старик, ты меня помнишь?

Он остановился, чтобы почесать собаку за ухом, и Шнудель униженно улегся на каменные плиты дорожки, извиваясь, пыхтя и оскаливаясь, как обычный нечистопородный шнауцер.

Нет ничего, чего бы не сделал Шнудель ради расположения Пенна. У этого создания совсем нет гордости…

Пенн прекратил почесывать собаку и выпрямился. Сегодня он казался выше, чем обычно, но, возможно, это из-за отрезанных до колена джинсов и наполовину расстегнутой рубашки, приоткрывавшей грудь. Даже и она загорела под вьющимися темными волосами. На коленях загар того же приятного темно-коричневого оттенка.

Где это удалось ему так загореть? Неужели на работе телохранителя?

— Итак? Хочешь, чтобы я отремонтировал калитку?

Кэтлин пожала плечами.

— Калитку? Не беспокойся. Об этом позаботятся новые хозяева.

Если она думала удивить его, то ошиблась.

— Да, я слышал, что дом продан. Не представляю, чем газеты зарабатывают в этом городе, — задумчиво произнес он. — Тут ни у кого нет необходимости их читать. Хотя забавно, что до прошлого вечера никто не сказал мне о твоей помолвке. Я ожидал услышать это, как только появился в городе. — Он был наивно любопытен, будто серьезно ожидал ответа на свой вопрос.

Кэтлин отхлебнула кофе и снова вернулась к своим спискам. Бечевка, карандаши-маркеры…

— Удивляюсь, как распространяются эти слухи? — мило сказала она.

— Думаю, мне и в самом деле придется извиниться перед Маркусом за нарушение чужого владения вчера вечером.

Он взял стул и развалился на нем.

— Пожалуйста, не беспокойся.

— Да? Почему? Ты не хочешь, чтобы он услышал о том поцелуе?

Кэтлин пожала плечами.

— Об этом не стоит даже говорить.

Пенн накренил стул на две ножки, откинулся на его спинку и тихо спросил:

— Давно ли вы помолвлены? Я сам подумал, что Маркус был слегка ошеломлен вчера, будто для него это было новостью… Понял! Ты сделала ему предложение, вместо того чтобы наоборот.

Громко скрипнула задняя дверь, и появилась Одри.

— Смотри, что я нашла, Кэтлин… О, привет, Пенн. Это, дорогая, твое одеяльце, без него в детстве ты никак не хотела засыпать.

Кэтлин с неприязнью посмотрела на вытертое серое фланелевое одеяло и посоветовала:

— Выброси его.

— Нет, дорогая. Ты будешь по-другому к этому относиться, когда у тебя появятся свои дети. Я положу его в коробку вместе с твоими детскими платьями.

Кэтлин вздохнула.

— Мама, ты только этим и занималась все утро? Перебирала для хранения мои детские вещи?

Придется взять это на себя. У мамы уйдут годы, прежде чем она освободит дом.

— Нет, я искала свое подвенечное платье. Конечно, я не собираюсь предложить тебе надеть его на твою свадьбу. Просто после того, что вы с Маркусом мне вчера сказали, я становлюсь немного сентиментальной.

Улыбка озарила лицо Пенна и заиграла в глазах, и у Кэтлин появилось искушение бросить ему в лицо чашку с кофе.

— Это меняет ваши планы, Одри, — сказал он. — Полагаю, что вам придется подыскивать дом поменьше, ведь Кэтлин переедет к Маркусу.

Одри встревожилась.

— О, она не сделает этого до венчания… — Она остановилась и, наконец, неуверенно добавила: — Не правда ли, дорогая?

— Это моя ошибка, — сказал Пенн ровным голосом. — Конечно, она не сделает этого. Венчание будет грандиозным событием, я уверен. А когда оно состоится?

— Мы не говорили об этом, — неохотно ответила Кэтлин.

— Удивительно. Я думал, что это первое, что надо бы обсудить. Конечно, после кольца, которое дарят при помолвке, — добавил он, бросив многозначительный взгляд на ее палец, на котором его не было.

Она крепко сжала ручку кофейной чашки. Пенн посмотрел на побелевшие суставы ее пальцев и сказал:

— Ну, мне пора. Я просто зашел сказать, что, если вам понадобится какая-либо помощь с переездом, Одри, пожалуйста, скажите мне. Калитка, например…

— О, неужели можно избавиться от ее ужасного скрипа, Пенн? — слова Одри прозвучали почти с обожанием. — Как трудно теперь найти человека для такой мелкой работы. Эта калитка меня раздражает.