Люси Рэдкомб - Безупречная леди

Мальчик сначала незаметно бросил взгляд на соседа, стоящего рядом с ней, и лишь потом раскаивающимся голосом произнес:

— Хорошо, тетя Керри.

Каролайн прекрасно понимала, что мальчику нужен образец для подражания, вот он и выбрал на эту роль Квентина. И этот выбор очень волновал Керри, так как она догадывалась, что очень скоро этот мужчина исчезнет для них навсегда.

— А теперь давайте поблагодарим мистера Клаффа, — бодро сказала она.

А за что, собственно, ей его благодарить? За то, что он превратил ее в изголодавшуюся по сексу идиотку?

— Особенно ты, Бен, поблагодари и извинись за то, что причинил ему столько хлопот.

— Я не причинял никому никаких хлопот, правда, Квин? Я ведь хороший мальчик? - с надеждой в голосе спросил он, хитро улыбаясь.

— И я, и я тоже хороший, - запрыгал Энди.

— Да вы оба - просто мафия какая-то!

Мальчишки пришли в полный восторг от его ответа, принялись радостно хихикать и хлопать в ладоши.

— Видишь, тетя Керри, мы ему нравимся, — гордо заявил Бен.

Каролайн не нашлась, что ответить, и отвернулась. Конечно, почитание героя - вещь безвредная, но в небольших количествах. Может, это ее вина, что детям не хватает любви? И этот человек способен...

Стоп, стоп! Это еще что за мысли? Да нужны вы этому Казанове, что за нелепые иллюзии?! — одернула себя она.

- А можно Квин останется и попьет с нами чаю?

- Боюсь, ничего не получится.

Конечно, ей неприятно видеть их поникшие лица, но это лучше, чем давать нелепые обещания.

- У мистера Клаффа много дел.

Тот присел на корточки.

- Лучше как-нибудь вы сами зайдете ко мне в гости, тогда мы вместе выпьем чайку. А заодно вы познакомитесь с моей дочерью, которая всего лишь на год старше Бена.

- Ух, ты! Можно, тетя Керри?

- Посмотрим.

Лишь только когда они направились к выходу, Каролайн позволила своему гневу вылиться наружу. Кинув быстрый взгляд через плечо, она оставила дверь чуть приоткрытой, чтобы услышать, если вдруг племянники опять что-нибудь натворят.

- Как вы можете обманывать детей? - накинулась она на него, сердито шепча. - Это жестоко давать им пустые обещания. Конечно, лучше остаться в их памяти героем. Ведь не вам потом придется видеть их разочарованные лица. - Вы уйдете в никуда и никогда их больше не увидите, это мне придется утешать малышей и выдумывать оправдания.

Она чуть было не задохнулась. Квентин внимательно выслушал ее тираду, но ничего не сказал в ответ. Несколько мгновений лишь пристально разглядывал ее перекошенное от злобы лица

— Что? — ворчливо спросила Каролайн, не выдержав затянувшейся паузы и странного взгляда.

— Вы просто не хотите, чтобы я уходил. Вот основная причина вашего недовольства.

Керри вспыхнула от прямоты ответа и насмешливого тона его голоса.

— Как только вы исчезните, мое недовольство пройдет само собой.

Это по-детски забавное заявление вызвало очаровательную улыбку на его лице.

— А знаете, я действительно замечаю семейное сходство, — стал размышлять он вслух, задумчиво сузив глаза. - Вы сейчас надули губы точно так же, как и Бен.

— Я ничего не надувала, - обиделась Керри. Ее нервировало то, что взгляд Квентина так и остался прикованным к ее губам, только веселую улыбку гостя омрачил его потемневший от вожделения взгляд. Чтобы не создавать неловкую паузу, она снова заговорила:

— Дело в том, что я не люблю, когда врут детям, не задумываясь о последствиях. Полагаю, дочь — это тоже всего лишь выдумка.

— Нет, не выдумка. Ее зовут Андреа.

Керри издала нечленораздельный звук.

— И единственный раз, когда я что-то делал, не думая о последствиях, это когда целовал вас.

Прекрасно, он жалеет о поцелуе, ну и что? Она спокойно переживет это.

— Представьте себе, что ничего не произошло, - небрежно махнув рукой, предложила она. - Я, например, так и сделала. Ничего особенного.

— Ничего? Нет, моя дорогая, этот поцелуй можно описать как угодно, только не «ничего особенного».

— А как же тогда? Противный? Отвратительный? Что ж, тогда для человека, которому это было неприятно, вы чересчур старались...

— Вы всегда такая раздраженная от неудовлетворенности?

— Неудовлетворенности?

— Такое чувство возникает, когда вас прерывают и не дают закончить начатое.

Она наконец поняла, что он имеет в виду.

— Да как вы... Что о себе возомнили? — Она передернула плечиком. - Вот уж действительно полная чепуха!

Он буквально сверлил ее своим испытующим взглядом.

— Вы хотели меня.

Как же, так она ему и призналась!

— Если б не дети, все закончилось бы постелью. Или, если смотреть на вещи более реалистично, тем ковриком у двери — до спальни мы бы явно не дотянули.

Образ, созданный его тихими, вкрадчивыми словами, был настолько эротичным, что в какой-то момент Керри показалось, что отчаянная мольба вот-вот вырвется из ее горла. Она даже потрясла головой, чтобы отогнать распутные мысли, грозящие взять над ней власть.

— Вы просто сексуально озабоченный тип!

Глаза Клаффа ласкали ее.

— А вы — самая пылкая женщина, которую я когда-либо встречал.

Это я-то? — изумилась она.

— Мы оба прекрасно знаем, что это так.

Кэролайн отрицательно мотнула головой.

— И я вовсе не обманывал детей. И буду очень рад их визиту. Мы совсем недавно переехали из Канады, и у Андреа пока нет здесь друзей. Она обрадуется. Я бы мог показать вам свой дом в пригороде, в саду есть пруд, и мы оборудовали в нем симпатичный фонтан. Там живет выводок утят, дети смогут их кормить. Уверен, это занятие придется им по душе. На веранде экономка, миссис Джулай, разводит петунии, ее любимые цветы. А еще она ворчит, что атмосфера в девяти спальнях ужасно затхлая и нежилая, их необходимо использовать по назначению. Пожалуй, лучший способ разбудить дом - это поселиться там и спать во всех спальнях по очереди.

— Спасибо за приглашение, но не думаю, что горю желанием любоваться вашими петуниями, кормить ваших уток, спать в ваших постелях. И вообще видеть вас снова!

— И по чьей же милости мне придется нарушить данное детям обещание?

Кэролайн передернуло. Она, уже не контролируя себя, выпалила:

— Чтоб вы провалились! И зарубите себе на носу: я не буду спать с вами!

— Керри, вы верите в судьбу? Я — да, — признался Квентин. — И у меня очень сильное предчувствие, что нам предназначено свыше стать по крайней мере любовниками.

Клафф задумчиво смотрел вниз на ночной город, хотя обычно это зрелище зачаровывало его. Он поднял трубку телефона и набрал номер.