Дженис Хадсон - Слишком много сюрпризов

Рэкли вскрикнул и отскочил от кота. Рука его автоматически потянулась к кобуре за секунду до того, как он понял, с кем имеет дело.

–.. с котом, – закончила фразу Лилиан, едва сдерживаясь от смеха. – Извините. Не принимайте это на свой счет. Волосатик ведет себя так со всеми. Он ненавидит людей.

Рэкли угрюмо посмотрел на нее, но как раз в этот момент из ванной вернулся Монтгомери.

– Я закончил, – сказал ему Рэкли.

Монтгомери кивнул.

– Я догоню тебя.

По-прежнему выгнувшись, Волосатик проводил агента Рэкли до двери.

Монтгомери внимательно наблюдал за котом.

Выпроводив Рэкли из кухни, кот, гневно поводя хвостом, с величественным видом проследовал по коридору прямо в спальню. Лилиан услышала глухой звук удара. О, нет!

Дело в том, что Волосатик имел привычку забираться в шкафчики под кроватью и сворачиваться там калачиком. Вот только иногда он распахивал дверцы так, что они уже не захлопывались. Испугавшись, что кот поможет обнаружить укрытие Трейса, Лилиан кинулась в спальню.

– Волосатик!

Тот как раз пытался открыть дверцу.

– Нет, Волосатик! Уходи отсюда!

Но Волосатик, не обращая внимания на ее крики, распахнул дверцу ровно настолько, что стала видна кипа кружевного белья, которым Лилиан прикрыла Трейса. Кот влез в ящик, и едва скрылся внутри его хвост, как дверца захлопнулась.

Вздохнув с облегчением, Лилиан обернулась и чуть не наткнулась на агента Монтгомери.

– Умный котик, – прокомментировал он.

Едва подавив вскрик, Лилиан пожала плечами.

– Он любит свернуться калачиком на моем… нижнем белье и уснуть.

– У парня хороший вкус, – с улыбкой сказал Монтгомери.

Лилиан оглядела агента с ног до головы.

– Не знаю, – сказала она. – Мне кажется, у вас, например, был бы несколько дурацкий вид, если бы вы попытались последовать его примеру.

Из-под кровати донесся какой-то приглушенный звук. Монтгомери насторожился.

– Что это?

У Лилиан чуть не остановилось сердце.

– Волосатик, только и всего, – сказала она, оттесняя агента и буквально выставляя его из спальни. – Я держу в белье мешочки с душистыми травами. Иногда котик тычется в них носом и начинает чихать.

У входной двери Монтгомери вдруг остановился и повернулся к Лилиан.

– Спасибо за помощь, мисс Робертс.

– Да я ничем вам не помогла, – пожала плечами Лилиан.

– Нет, очень помогли. – Он вдруг внимательно посмотрел в глаза Лилиан. А потом скользнул взглядом ниже. – Вы ударились? Какой странный синяк.

Лилиан проследила за направлением его взгляда и увидела на собственном запястье узкий и длинный синяк. Наручники! Она нервно облизала губы.

– Да, действительно странный. Так мне и надо. А ведь отец всегда говорил мне: «Никогда не надевай драгоценности, работая в саду». Вот что наделал тоненький серебряный браслет. Я зацепилась им за что-то. Как только папа увидит этот синяк, он сразу скажет: «Говорил же я тебе». – Произнеся эту тираду, Лилиан с ужасом прочла в глазах агента сомнение.

Монтгомери залез в карман и достал оттуда визитную карточку.

– Что ж, спасибо вам еще раз. Я напишу на обороте свой домашний телефон. Если увидите или услышите что-нибудь, обязательно позвоните. Когда живешь вот так одна на отшибе, надо быть как можно осторожнее.

– Спасибо. – Трясущимися руками Лилиан взяла карточку. – Постараюсь не забывать об этом.

Монтгомери посмотрел на нее долгим взглядом, повернулся и вышел. Лилиан стояла на пороге и смотрела, как выезжают со двора полицейские машины. Затем она захлопнула дверь и прислонилась к ней лбом.

Что ж, возможно, она сумеет все это пережить. В этот момент на плечо ей опустилась тяжелая рука. – Лилиан?

Она вскрикнула и обернулась.

– Эй. – Трейс сделал шаг назад, подняв обе руки. – Не волнуйтесь. Это всего-навсего я.

Дрожа всем телом, Лилиан добрела до кушетки и без сил повалилась на нее.

– Вы напугали меня до смерти. Что с вашими глазами? Они какие-то красные и мокрые.

– Все ваш Волосатик. У меня аллергия на кошек. – Трейс скорчил гримасу. – И вы еще говорите, что я напугал вас до смерти. Да когда открылась эта чертова дверца, я был уверен, что игре конец. Но тут ко мне залез ваш мешок блох величиной со слона и прошелся прямо по моему лицу. А вы держались молодцом. Для женщины, которая не сумела соврать ничего подходящего, когда я засек ее среди ночи с рукой, запущенной в карман моих брюк, вы сохраняли потрясающее спокойствие.

– Спокойствие! Да меня дрожь била.

– Да. Но все же вы это сделали. Вот только интересно почему?

Лилиан пожала в ответ плечами.

– Потому что вы нравитесь Волосатику.

– О да, это уважительная причина!

– А тот подлец – Рэкли – ему не понравился. Он так и набросился на его ногу.

Трейс удивленно поднял бровь.

– Он действительно сделал это? Возможно, в конце концов я полюблю кошек.

Лилиан показала Трейсу карточку, которую держала в руке.

– Харпер Монтгомери оставил мне визитку. Я должна позвонить, если увижу вас. Он написал на обороте свой домашний телефон. – Лилиан перевернула карточку и… застыла, словно громом пораженная. На обороте был вовсе не телефонный номер, а записка: «Ляг на дно, парень, и не унывай. Я свяжусь с тобой».

– О, Господи, – прошептала Лилиан. – Так он знает.

Трейс взял карточку из ее похолодевших пальцев, прочел записку и тут же выругался.

– Да, – кивнул он. – Харп знает. Интересно только откуда.

Лилиан на секунду нахмурилась, потом глаза ее расширились.

– Он заметил синяк у меня на запястье, но… – Она покачала головой, а затем вдруг воскликнула: – Ванная! Он ходил туда. Я не смогла придумать, как его остановить.

Лилиан кинулась в ванную. Так и есть. В корзине лежали окровавленные ватные тампоны.

– И что же он теперь сделает? – спросила она Трейса.

– То, что обещал, – свяжется со мной.

– Вы удивительно спокойны, – холодно заметила Лилиан.

– Он мой напарник. Я доверяю ему.

Лилиан отвернулась, испытав вдруг странное разочарование. А чего она, собственно, ожидала? Что Трейс будет принадлежать ей вечно? Что ж, мечтать не вредно. Простушка Лилиан, школьная учительница, и блестящий агент Трейс Янгблад. Ха! Да с такой внешностью он может заполучить любую красотку.

– Если вы доверяете своему напарнику, – сказала она, – то почему не вылезли и не поговорили с ним.

– Когда в доме был Рэкли? Ни в коем случае. Этого подонка один-два лишних трупа не остановили бы.

Вспомнив холодные глаза Рэкли, Лилиан вынуждена была согласиться.

Через несколько минут они уже были в кухне, где из радиоприемника неслись слезливые мелодии кантри. Трейс называл эту музыку «поплачь себе в пиво». Сам он предпочитал старый добрый рок-н-ролл. В конце концов Трейс подошел к приемнику и выключил его. Лилиан даже не подняла глаз от кастрюль на плите, над которыми колдовала.