Наталья Труш - Одиночное плавание к острову Крым

Ознакомительный фрагмент

Граница вопреки ожиданиям оказалась очень серьезной. Не как между Египтом и Израилем, но тоже без лишних шуток. И над границей, как и положено, ходили хмурые тучи.

В этот ранний час на лицах наших пограничников и таможенников было ясно написано: и куда вас всех черт несет?! Это про тех, кто ехал к югу. А про тех, кто возвел этот никому не нужный балаган между двумя некогда союзными республиками, бывшими когда-то роднее родных сестер, соображения возникали и вовсе нехорошие, а слова большей частью непечатные.

Таможенники, зевая, лениво осматривали машины, ощупывали зорким взглядом путешественников, задавали дежурные вопросы, после которых в крохотном окошечке пограничной будки кто-то невидимый шлепал синюю печать на листочке «убытия-прибытия», полосатый шлагбаум поднимался вверх, и – здравствуй, Украина! А-а, нет! Сначала надо было пересечь нейтральную полосу между пунктами пропуска и пройти процедуру въезда, таможенный и пограничный контроль «незалэжней и самостийной» республики.

Тут правила похлеще российских были. Во-первых, пограничники и таможенники соседней страны делали вид, что русского языка «не разумиют». Марине в открытое окно без лишних слов сунули квиточек – что-то вроде таможенной декларации, а может, и нет, может, просто листок какого-нибудь учета. Вопросы на двух языках – украинском и английском. Ни в первом, ни во втором Марина Андреева, как говорится, ни в зуб ногой. В школе учила немецкий, а украинская «мова» ей всегда казалась не самостоятельным языком, а неким местным наречием. М-да! Вот и разбирайся теперь в этом «наречии»!

Молодой пограничник с автоматом, сверкая на Марину черными глазами и ослепительно-белыми, до голубизны, зубами, скороговоркой пояснил:

– Имя, фамилия, отчество, год рождения, место проживания, паспортные данные, адрес, куда едете, принимающая сторона, степень родства, цель поездки!

Выпалил как из пулемета и понесся к другой машине, а она принялась разбираться, в какой строке что писать. Ну и, разумеется, запуталась. Парень почиркал в ее листочке стрелочками, что куда вписывать, дал новый бланк и снова убежал.

Заполнив на второй раз все как надо, гражданка РФ Марина Андреева отправилась с документами к пограничнику в крошечном домике. Огромный лысый дежурный в камуфляже долго вносил ее данные в компьютер, изучал документы, потом Марину. В конце процедуры шлепнул штамп и кивнул лениво: «Ехай!»

С таможенниками все было проще.

– Оружие, наркотики е?

– Нет!

– Проезжай!

Марину предупредили: не вздумай шутить на эту тему. Один идиот веселый пошутил. На вопрос про оружие сказал: «Ага! Пулемет везу, станковый!» Так его три часа трясли на досмотре, до трусов раздели и требовали признаться во всех смертных грехах.

Ну вот! Два часа чистого времени ушло на переход границы. Марина посмотрела на часы. Если будет поторапливаться, то к обеду в Донецк приедет.

Едва она съехала с виадука, как под мостом попала в поле зрения местного гаишника. Если по-здешнему, то даишника, так как у них не ГАИ, а ДАИ – Державна автоинспекция.

Инспектор, как дядя Степа, здоровенный ломоть, кудрявый, как юный Пушкин, козырнул ей и расплылся в улыбке. В документы ее лишь глазом для порядка глянул. Что смотреть-то, если ее только пять минут назад через границу пропустили. На самом деле ему просто потрепаться хотелось, «за Россию» спросить, про цены на бензин в Питере и какие пенсии бабкам дают.

Поговорили душевно. Марина заодно спросила, как ей правильно на трассу «в ДонецЬк» рулить.

– Ось щаз пид виадук и все прАмо и прАмо!

Но навигатор показал направо, и она повернула, как велел ей прибор. Ее унесло к развилке, откуда можно было вернуться к пограничному переходу или в Харьков. Покрутившись по дороге, она минут через двадцать снова вынырнула перед виадуком, где загорал на солнышке ее недавний знакомый, кудрявый, как русский поэт, только теперь уже в компании целой бригады ДПС.

Увидев Марину на ее приметной машинке, даишник улыбнулся русской туристке полной обоймой крупных, как кукурузные зерна, зубов, растопырил руки, словно свою старую знакомую встретил, и пошел навстречу:

– Ну куда ж вы повертали??? Я же ж вам казав – прАмо, а вы направо – на ХарькИв повернули!

– Да вот, навигатор наврал что-то! – Марина тоже улыбнулась в ответ, а краем глаза увидела, как напряглись дэпээсники.

А даишник, видать, и рад был покрасоваться перед друзьями. Он чуть не по пояс влез в машину через окно, заполнив собой все Мотькино пространство, и, дыша в лицо его хозяйке луковым духом, спросил игриво:

– Куда ж вы, барышня, повертали не туда?! Я вам казав – прАмо! А вы?! От щаз поедете и николы не сворачивайте, только прАмо. Там указатель будет на ДонецЬк. А направо – то это как раз на ХарькИв!

Марина поблагодарила его еще раз и с трудом вытолкала из машины. Даишник изобразил ей в ответ что-то похожее на воздушный поцелуй, помахал полосатой палкой: «ПрАмо!» – и, хитро ухмыляясь, пошагал к своим коллегам, которые с любопытством смотрели вслед Мотьке. «Сейчас, наверное, нагородит небылиц про наши с ним шуры-муры-амуры!» – со смехом подумала Марина, вдавливая посильнее педаль газа.

До «ДонецЬка» оставалось каких-нибудь семьдесят километров, когда она поняла, что телефон ее на территории Украины молчит как партизан не просто так, а по поводу. Не в роуминге оказался! Забыла! Стало быть, ждать звонка от соседа уже не стоит. Но самое противное, что ей же нужно было как-то с донецкой подружкой Наташкой Стрелковой связаться. Купить пакет местной связи на трассе оказалось делом бесперспективным. Попросить у кого-то трубку на минутку – верх нахальства.

Марина заметила такую странную вещь: местные жители буквально не выходили из эфира. Видимо, тариф был какой-то халявный у абонентов, позволяющий вести непрекращающиеся переговоры с друзьями и подружками. У торговцев на придорожном рынке, у буфетчицы в кафе, у контролера в туалете – у всех возле уха был мобильник. Вот жаль, третьей руки нет у человека. Она б не пустовала!

Марина, привыкшая общаться по телефону лаконично и четко, не уставала удивляться, слушая, как полуголые барышни в шлепках на босу ногу, с облупившимся ярко-малиновым лаком на ногтях ног и рук лениво цедят в трубку. Текст у всех был почти одинаковый:

– И шо он? А ты? А он? А она шо, дура совсем?! Не, я тя не понимаю! А он шо? И?.. Ой, мама дорогая!!!

А молоденькие мамашки с колясками трепались про то, как «кроха дитятко» вчера сказал «мама», а муж спорит, что «папа».

– Не, он мне будет шо-то доказывать! «Папа»! Да «папа» дети только после «мама» начинают понимать! А он мне доказывает!!! Слышь, чуть не до драки! Шо?! Та помирилися, конечно! Да ты ж знаешь, одеяло помирит! Га-га-га!!!