Люсинда Райли - Цветы любви, цветы надежды

— Промокла... Чем ты занималась? — Он взглянул на небо. — Кажется, дождя сегодня не было...

— Не было, — тихо отозвалась Джулия.

Открыв входную дверь, она наступила сапогом на листок бумаги, который Кит сунул в почтовый ящик, и нагнулась, чтобы поднять его с пола.

— Я написал тебе номер своего мобильного. — Кит указал на записку. — Но раз уж мы встретились, может, немного поболтаем?

Джулия прекрасно понимала, что выглядит не расположенной к болтовне. Вдобавок от холода у нее застучали зубы.

— Кажется, мне надо срочно принять горячую ванну, — пробормотала она, надеясь, что Кит уйдет.

Но он не желал сдаваться и вошел следом за ней в коттедж.

— Да, твои драгоценные пальцы угрожающе посинели. Не хватало, чтобы самая знаменитая молодая пианистка отморозила себе руки! — Он закрыл за собой дверь и невольно вздрогнул. — Черт возьми, да здесь так же холодно, как и на улице! Давай-ка поднимайся наверх и прими горячую ванну, а я пока разожгу огонь в камине и сварю кофе.

Джулия обернулась и растерянно посмотрела на Кита.

— Это займет какое-то время. Мне надо как следует согреться.

— А я никуда не тороплюсь, — легко отозвался Кит. — Иди.

Джулия лежала в ванне, чувствуя, как оттаивают ноги, а заодно и мысли. Кит появился совсем не вовремя! Она не привыкла к незваным гостям, и его визит подействовал на нее раздражающе.

«Впрочем... сколько можно прятаться от всех в этом одиноком доме? Пора встряхнуться, прислушавшись к советам близких. Я могла выбрать смерть, но выбрала жизнь».

Натянув джинсы и старый шерстяной кардиган, Джулия вернулась на первый этаж. Кит сидел на диване, держа на коленях маленький сверток. В камине весело потрескивал огонь — Джулии не удавалось добиться такого сильного пламени, хоть она и старалась.

— Как ты меня нашел? — спросила она, подойдя к камину.

— Моя сестра Белла помогла, — объяснил он. — Она все про всех знает. Вернее, хочет все про всех знать и потому всегда в курсе событий. Про тебя ей сказала твоя сестра Алисия. Я пытался тебе дозвониться, но твой мобильный, похоже, все время выключен.

Джулия виновато вздохнула, вспомнив про семнадцать сообщений, которые она не прослушала, когда в последний раз включала сотовый.

— Здесь очень плохой сигнал, — виновато потупилась она.

— Ничего страшного. Прежде всего, я хочу извиниться за свое недавнее поведение.

— Ты что-то сделал не так?

Кит разглядывал свои руки.

— Я не знал, что с тобой случилось. Я несколько лет провел за границей и вернулся в Англию всего несколько месяцев назад.

— И кто же сообщил обо мне?

— Белла, конечно. Как я понял, об этом писали все местные газеты, а она их читает от корки до корки. Думаю, статьи не совсем верно отразили твою историю, как это часто бывает.

— Я... не знаю, — вздохнула Джулия. — Как ты можешь догадаться, я не читала газеты.

— Да-да, разумеется. — Кит выглядел смущенным. — Прости меня, Джулия. Представляю, как тебе сейчас тяжело.

— Да. — Чтобы им обоим стало легче, Джулия поспешила сменить тему: — Так зачем ты хотел меня видеть?

Кит просиял.

— Я нашел одну вещь, которая может заинтересовать тебя и твоих родных.

— Вот как?

— Да. Помнишь, я говорил, что занимаюсь ремонтом коттеджей?

Джулия кивнула.

— Так вот... Оказывается, раньше в моем новом доме жили твои бабушка с дедушкой. Водопроводчики разбирали половые доски и нашли вот это. — Кит показал сверток.

— Что это?

Кит аккуратно развернул бумагу, и на свет появилась маленькая книга в кожаном переплете.

— Дневник, который начинается с тысяча девятьсот сорок первого года. Я быстро пролистал его и понял, что это жизнеописание военнопленного из тюрьмы Чанги.

— Это, кажется, в Сингапуре? — Джулия нахмурилась.

— Да, — ответил Кит. — Многие британские солдаты, воевавшие в то время в Малайе, в конце концов попали в эту тюрьму. Ты не знаешь, твой дедушка был военнопленным?

— Дедушка Билл много рассказывал про Восток, но в основном про красивые цветы, которые там растут. — Джулия улыбнулась. — Он никогда не говорил про Чанги.

— Вряд ли он стал бы рассказывать про тюрьму маленькому ребенку, но, судя по твоим словам, дневник вполне мог принадлежать ему, — рассудил Кит. — Чей он еще, если твой дедушка всю жизнь прожил в этом коттедже?

— Можно посмотреть?

Джулия протянула руку, и Кит отдал ей дневник. Открыв первую страницу, она увидела, что кожаный переплет защитил тонкую бумагу от ветшания и рукописный текст остался вполне читаемым. Слова были написаны красивым, изящным почерком черными чернилами.

— Ты узнаешь почерк своего дедушки? — спросил Кит.

— Честно говоря, я не помню, какой у него был почерк. Кажется, я не видела написанных им текстов. Обычно, когда требовалось занести в журнал сведения о различных сортах орхидей, выращенных им в теплицах, за него писала моя мама, — откликнулась Джулия. — Возможно, папа узнает его почерк. Или бабушка. Ей уже за восемьдесят, но она, насколько я слышала, по-прежнему в здравом уме и твердой памяти. Но если это действительно дневник дедушки, то почему он его спрятал — вот в чем вопрос.

— Я немного почитал про то, как японцы обращались с военнопленными... Ужасно! Наверное, дедушка спрятал дневник, чтобы не расстраивать бабушку. Когда твои родственники прочтут, ты разрешишь мне взять его на время? Всегда интересно узнать о каком-то периоде истории, что называется, из первых уст.

— Да, конечно. — Джулия чувствовала угрызения совести от того, что почти ничего не знает о прошлом деда.

Кит встал.

— И вот еще что... Хочу попросить тебя об одном одолжении. — Он подошел к книжному шкафу у камина и снял с полки книгу. — Кажется, это мое.

Он держал в руках детскую книгу, которую Джулия купила за фунт на распродаже в Уортон-Парке.

— Вряд ли это твоя книжка. Она была издана в тысяча девятьсот двадцать шестом году.

— Поразительно, какие чудеса творит в наше время пластическая хирургия! — усмехнулся Кит. — А если серьезно, это книга моего дедушки. Думаю, мы совершим равноценный обмен, ведь я отдал тебе дневник.

— Конечно.

— Спасибо. Послушай, Джулия, — Кит вдруг смутился, — я умираю от голода. Может, сходим куда-нибудь... — Его прервал звонок мобильного телефона. — Прости, я должен ответить. — Он приложил трубку к уху. — Алло. Привет, Энни... — Он послушал, потом покачал головой. — Я тебя не слышу. Здесь очень плохой сигнал. Что? Не слышу! Я сейчас ухожу, увидимся позже. Спасибо, пока... Извини, Джулия, мне надо идти. — Кит встал и пошел к двери, но обернулся с порога. — Выясни, чей это дневник, потом мне расскажешь, ладно?