Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова
Борька, наш с Ниной великовозрастный оболтус, сидит напротив, вытянув ноги. Рассказывает мне про доклад о Сталинградской битве, а сам на телефон поглядывает. Тоже себе места не находит.
И когда мобилка взрывается трелью, а на экране высвечивается «Любимая моя», каждый из нас подрывается с места.
Подхватываю трубку.
— Ты где ходишь, любимая? — смеясь, выдыхаю в трубку.
И оторопело слушаю Манин голос. Она рыдает и причитает, будто умер кто.
— Погоди, ничего не понимаю, — рявкаю я и ухожу в нашу с Ниной спальню. — Боря, с сестрой останься, — пресекаю попытки сына пойти следом. — Маня, говори. Я слушаю, — рявкаю, не сдерживаясь.
— Коля, миленький! Я не знаю, что делать? — рыдает она в трубку. — Нина пропала.
— Вы там перепились в хлам, что ли? — тяну растерянно. Больше ничего не приходит в голову. С хера ли мне Маня звонит? — Нине трубку дай, — требую сердито.
— Коля! Ты слышишь меня?! Нина пропала! Нет нигде! Полиция тут все прошерстила! Сумку ее и шубу нашли в туалете торгового центра, а ее самой нет, — рыдает в трубку подруга жены.
— Что значит — пропала? — переспрашиваю обалдело. Моя Нина? Это невозможно! Глупый розыгрыш, наверное… — Я приеду… первым же рейсом, — роняю глухо. Опускаюсь на кровать, на которой сегодня утром мы с женой занимались любовью.
Украли? Кто и зачем? С моей стороны точно не могло прилететь. Девяностые закончились. Да и в разработке сейчас отморозков нет. Все тихо и спокойно. Решаемо.
Нина моя… Где же ты?
Чернеет в глазах от ужаса. Как пеленой накрывает. Что я теперь скажу детям? Не уберег! Отпустил, хотя печенкой чувствовал опасность.
Зажав в руке мобилку, тру лоб от отчаяния и бессилия. Что теперь делать? Я даже сообразить не могу.
— Пап, — протискивается в комнату Борька. За ним хвостиком плетется Ирочка. — Пап, что-то с мамой? — смаргивает слезы сын. А в глазах застыл ужас.
Ируська шмыгает носом и, уткнувшись мне в грудь, как слепой котенок, плачет навзрыд. Рядом плюхается Борька.
— Папа, скажи, что это неправда! Так не бывает. Мама… Она же к нам вернется? — лоб сына касается моего плеча.
Одной рукой сгребаю Борьку, другой — Ируську.
— Так, команда, не раскисать, — приказываю, придавая голосу уверенности. — Сейчас надо действовать быстро. Каждая минута дорога. Вы занимаетесь своими делами и ложитесь спать. Если я вдруг не вернусь к утру, Боря, отведешь сестру в сад. И сам не вздумай прогуливать школу.
— А ты? — робко смотрит на меня сын.
— А я в управу. Надо связаться по официальным каналам с местным интерполом. Плюс здесь пробить, с кем наша мама летела в одном самолете. Определить круг подозреваемых. По горячим следам мы ее быстро найдем.
Глава 11
Николай
— Так, малыши, не реветь, — прижимаю к себе сына и дочку. Торопливо целую каждого. Утыкаюсь носом в родные макушки. Смаргиваю слезы.
Обычно у нас по нежнятине Нина. А я суров, но справедлив. Но сегодня — куда деваться? Жену я по-любому найду. А детей успокоить надо.
— Ладно, я за мамой. Еще неизвестно ничего. Маня — известная дурища, — выдыхаю устало. На сердце тяжесть, будто гирю подвесили.
«Если Маня-падла так пошутила, вернется, лично по репе настучу. И Нинку отругаю», — думаю я, поглядывая на валяющийся на постели сотовый. Кажется, сейчас жена позвонит, извинится за подвыпившую подружайку.
«Ломать эту дружбу надо, нафиг», — думаю я, выпуская из объятий сначала Борьку, а потом и Ирочку.
— Посуду кто домывать будет? — приподнимаю бровь. Хочу позвонить в Дубай знакомому парню из интерпола. Но при детях не могу.
— Звони при нас, — мотает головой Боря. — Посуду я потом сам домою. Мы хотим знать, — добавляет настойчиво.
«Да ладно! Куда деваться? Потом все равно рассказывать. Плохие новости или хорошие, но сообщать придется», — сжимаю до боли челюсти.
Где ты, Нина? Сейчас тебя все искать начнут. Дай хоть какой знак, родная. Умоляю тебя.
Тяжело поднявшись с кровати, медленно хожу по комнате. Ищу в мобилке телефон Дамира Илича. Как он блин, у меня записан? Ильич, кажется.
— Дамир, — выдыхаю в трубку и скрепя сердце пересказываю Манин бред. — Проверь, пожалуйста. А то мы тут все в ступоре. Не могла она пропасть. И уйти от нас не могла, — добавляю поспешно. — У нас нормальная семья. Мы любим друг друга.
Кошусь на детей. Сидят на кровати, как старички. Плечи опущены, в глазах пустота. Будто душу выбили в одночасье. Да я и сам такой.
Ну да ничего. Найдем. Перетрясу, на хер, все, но Нинку вызволю. Куда там она угодила? Да и сколько их там, тех Эмиратов? Меньше нашей области в два раза.
— Сейчас все проверю, Николай, — официально заявляет Илич. — Не отключайся, я созвонюсь с офисом генерала полиции.
— Сейчас все выяснится, — подмигиваю детям. — Наверняка Маня в разнос пошла. Вот я ей настучу по пустой голове, — добавляю шутливо, и дети мои робко улыбаются. Даже в глазах загорается слабый огонек надежды.
— Хмм… Николай, — откашливается Дамир. — Очень сожалею, но это не розыгрыш. Заявление подано час назад. Нина Зорина пропала в торговом центре. Он рядом с Мариоттом находится. Хамараин. Его сейчас обыскивают. Я подключаюсь. Как только будет что-то известно, позвоню тебе.
— Я прилечу, — прикрыв глаза, тру лоб и переносицу. Смотрю на зареванных детей и сам через силу держу себя в руках.
Стоять, Зорин. Тебе сейчас раскисать нельзя. Давай, мозги в кучу, волю в кулак, и полетел. Хоть на метле, сука. Но жену ты обязан найти и выцарапать. А еще прибить ту мразь, что покусилась на твою женщину.
— Пап, все так плохо? — глухо тянет Борька. Маленький пессимист.
— Не раскисай, — мотаю головой. — Уже наши люди подключились. Плюс сама полиция Дубая ищет. А там тоже не дураки служат. Найдем. Обязательно найдем, — увещеваю.
А сам прекрасно знаю статистику. Если в первые часы человек не нашелся, вероятность его найти стремительно падает к нулю. Но еще есть время. Сколько прошло, как Нина пропала? Часа два? Еще успеем найти по горячим следам.
Сейчас Дамир вмешается. Настоятельно попросит перекрыть город.
Найду я ее. Обязательно найду и еще по попе настучу, чтоб не смела от меня уезжать.
— Так. Я поехал, — одеваюсь поспешно. — Не реветь, слышите, мурзики? — снова обнимаю детей. — Я позвоню.
— Аккуратно, пап, — жалобно просит Борька, а Ирка, маленькая и веселая девочка, сидит и плачет. И я, сука, ее даже утешить
