Прощение - Джулия Сайкс
Внезапно он берет тонкую шкатулку для драгоценностей и засовывает ее в карман. Затем он встает и широкими шагами пересекает спальню, оставляя между нами расстояние в несколько футов.
— Покажи мне, — это темная команда.
Меня шатает от его внезапной отстраненности после нашего напряженного разговора. — Что?
— Покажи мне, как сильно я тебе нужен, — он указывает на покрытый ковром пол между своими дизайнерскими туфлями. — Встань на колени и ползи ко мне.
Мой желудок переворачивается, и я отодвигаюсь от него. Вожделение проносится по моему организму головокружительным порывом — желание с оттенком страха, которое может вызвать только он.
— Дэйн...
Его пухлые губы изгибаются в вызывающей ухмылке. — Мне действительно нравится, когда ты произносишь мое имя таким хриплым шепотом, но ты обращаешься ко мне не так, когда мы одни, не так ли? Ползи сюда и попроси у своего хозяина свой хорошенький новый ошейник.
Я вздергиваю подбородок, с вызовом встречая его безжалостно веселую энергию. — Ты хочешь, чтобы я унизилась ради нескольких бриллиантов? Моя гордость стоит большего.
Его дикая ухмылка достаточно остра, чтобы порезать. — Все в тебе бесценно, мой драгоценный питомец. Но ты уступишь. Так или иначе, ты окажешься на коленях с этим ошейником на горле.
Я прищуриваюсь, глядя на него. — Я согласилась выйти за тебя замуж, а не подчиняться тебе. Это не будет частью наших клятв.
Его низкий смех — чистое обольщение, и я подавляю желание задрожать, когда он обволакивает меня, как ощутимая ласка. Я не проиграю эту битву воли так легко. Потому что, как бы сильно я ни жаждала выполнять его приказы, я хочу, чтобы он заслужил мое подчинение. Ему придется заставить меня подчиниться его нечестивым требованиям.
— К тому времени, как я закончу с тобой, ты сладко поползешь по проходу и позволишь мне трахнуть тебя возле алтаря, поклявшись подчиняться мне до конца наших дней.
Мое сердце пульсирует, но я сохраняю резкость в словах. — Ты бредишь.
Он прищелкивает языком. — Психопат, — поправляет он меня. — Я одержимый и безжалостный, и я всегда получаю то, что хочу. Если я хочу, чтобы ты была на поводке, поклонялась моим ногам, тогда ты сделаешь мне одолжение. Ты выбрала меня, Эбигейл. Я такой. Это то, чего я ожидаю от тебя. Что я заберу у тебя.
— Так много угроз, — холодно парирую я, несмотря на сводящую с ума пульсацию в моем клиторе. — Но мы оба знаем, что ты не можешь заставить меня что-либо сделать. Ты мой, Дэйн.
Его улыбка полна чистого, злого восторга, а темно-зеленые глаза танцуют. — Бедняжка, — передразнивает он. — Ты так сильно хочешь кончить. Я вижу это по твоему прелестному румянцу и по тому, как ты сжимаешь бедра. Только твоя гордость мешает тебе получить то, чего ты действительно желаешь. Ты сказала, что она стоит больше, чем несколько бриллиантов, но я не пытаюсь ее купить. Я планирую взять ее. Я разобью тебя вдребезги.
Я встаю, расправив плечи, чтобы выпрямиться во весь рост. Я не буду ползти.
Вместо этого я высоко держу голову и прохожу мимо него, соблюдая осторожную дистанцию в несколько футов, чтобы не оказаться в пределах легкой досягаемости. Его низкий смех сопровождает меня в гостиную открытой планировки, и теперь, когда я скрываюсь из виду, я позволяю себе легкую дрожь головокружительного предвкушения.
Он не сразу приходит за мной. Я знаю, что он, должно быть, что-то планирует, оттягивая мое тревожное ожидание. С каждой проходящей секундой мое тело сжимается все туже, и мое лоно пульсирует в такт моему бешеному сердцебиению.
Я хлопочу на кухне, ставлю чайник на чашку чая, который пить не хочу. Мои руки слегка дрожат, когда я выполняю черную работу, просто пытаясь занять себя чем-нибудь обыденным.
Я могла бы вообще сбежать из пентхауса, но на самом деле я не хочу ускользать от него. И я совсем не уверена, что это помешало бы ему притащить меня сюда, брыкающуюся и кричащую, независимо от того, какую сцену это вызвало бы.
Он проходит на кухню, и я демонстративно сосредотачиваю свое внимание на чайнике. Требуется целая вечность, чтобы оно закипело, и мои пальцы постукивают по мраморной столешнице в нервном, отрывистом ритме.
— Ты не любишь чай, — замечает он.
Я пожимаю плечами. — Может, это не для меня. Может, я планирую швырнуть это в твое самодовольное лицо.
Он просто смеется в ответ на мою колкую угрозу. Мы оба знаем, что на самом деле я бы никогда не сделала ничего, что могло бы причинить ему боль, но ему нравится наш танец на грани согласия.
— Прошло слишком много времени с тех пор, как я приручал твой дерзкий рот, — замечает он. — Твои наказания суммируются, непослушный питомец. Ты дразнила меня в парке, ты отказалась выполнить прямой приказ, а теперь угрожаешь мне насилием. Как я должен реагировать на эти нарушения?
— Ты вообще со мной не справишься, — парирую я, потянувшись за чайником.
Это пустой жест, но прежде чем мои пальцы касаются ручки, он оказывается на мне. Словно нападающая гадюка, он хватает меня сзади. Одна рука железной хваткой прижата к моему животу, дергая меня прочь от потенциального оружия. Другой большой рукой он зажимает мне нос и рот, заглушая мой крик и лишая возможности дышать.
Я брыкаюсь ни с того ни с сего, когда он поднимает меня с пола и тащит из кухни. Страх пронзает мой организм молниеносным ударом, потрескивая и танцуя от самого сердца до пальцев рук и ног. Я полностью отдаюсь нашей темной игре, сражаясь с ним как дикая тварь.
Мои ногти впиваются в его удерживающую руку, как когти, но с каждой секундой дышать становится все труднее. Мои легкие начинают гореть, и я дергаюсь в его объятиях в беспорядочных, отчаянных попытках освободиться. Меня поглощают первобытные реакции выживания, и я все глубже погружаюсь в свое захватывающее, пропитанное страхом пространство для размышлений.
Темнота подкрадывается к краям моего зрения, когда мы входим в спальню, и мое сопротивление становится слабее. Его низкий, жестокий смех обвивает меня, как разрушительная ласка, так не сочетающаяся с тем, как жестоко он меня держит. Даже несмотря на то, что я полностью скована и беспомощна, он старается не причинить мне вреда. Я не
