Няня для дочки отшельника - Аня Вьёри

class="p1">Быстро пожимает руку Михаилу и выходит в коридор.

– Подождите, – бежит за ним председатель, – Подождите!

Михаил смотрит им вслед, но едва они скрываются в коридоре, достает телефон.

– Леха, пробей мне Раскова Александра Степановича. Кто он, что он, что на нем висит. Должно быть что-то связанное с недвижкой.

Ответа не дожидается. Вероятно, это было голосовое сообщение. Очень похожее на приказ сообщение.

А день становится все интереснее. Кто он такой, если вот так отдает приказы? Насчет только что увиденного человека? Да и председатель его явно побаивается…

– Юрич, – возвращается запыхавшийся председатель, – Юрич, ты что ж творишь?

– А что я творю? – спокойно, но без наигранного недоумения переспрашивает его Михаил.

– Вот товарищи бы со зданием помогли, – картинно утирает пот глава поселения. – На реконструкцию бы взяли! Оно ж аварийное! Снесут к чертям и все! А так! Сохраним исторический памятник, – гордо рассуждает Сергей Петрович.

– А как насчет школы? – с вызовом спрашивает Михаил. – Школу сохраним?

– Да к чему тут нам школа? – почти кричит Петрович. – Школа – это не стены, это люди, а учить тут некому!

– Да что ты? – Михаил недвусмысленно кивает на меня. – Вон, приехала. Остаться хочет.

– Как приехала, так и уедет, – зло рычит председатель. – Как первый раз дров соберет печку топить, так и уедет, – смотрит он на меня. – Или, вы думаете, вам тут центральные газ и канализация? – вдруг возмущается. – Пойдемте! Пойдемте! Вы ж квартиру пришли смотреть! Так я вам покажу!

Он выбегает в коридор, я слышу где-то хлопки дверей, испуганно оглядываюсь на Михаила.

– Пойдем, – кивает он ободряюще.

Подходит ближе, и мне вдруг становится спокойнее…

Странно.

Все, что я знаю о нем, скорее, смущает…

Дом богатый, но большого огорода или техники во дворе не видно. Живет один, но женщины за ним охотились непростые. Безуспешно. Вот команды кому-то по телефону отдает.

Но, несмотря на полный мешок загадок, рядом с этим человеком я чувствую себя спокойно и уверенно. Совершенно точно понимая, что пока он у меня в союзниках, мне ничего не грозит.

Михаил придерживает для меня дверь, и я выхожу следом за ним и главой поселения в коридор.

Идем на шум.

Где-то что-то шуршит, будто кто-то двигает большие коробки.

Вот коридор поворачивает. Тут лестница, а за ней…

Ой…

– Ну что, – гордо спрашивает Панасюк, – будешь ты тут жить? Или спокойно поедешь в свой город, а я пойду на пенсию?

Картина перед нами предстает удручающая… На первый взгляд.

Большое помещение, разделенное на условную комнату и кухню, все завалено каким-то хламом, обои обрывками свисают со стен, на потолке кое-где видны проплешины от осыпавшейся штукатурки…

Но… Но стены крепкие! И батарея под окном… Никаких дров носить не надо! А окно… Высокое, сводчатое, красивое безумно…

И я вдруг думаю, что если вынести из этой комнаты весь мусор, да переклеить обои…

Ищу взглядом Михаила, но тот прошел в комнатушку, считающуюся, видимо, санузлом. Слышу, как он крутит глухо шипящие краны.

– Нет тут воды, – кричит председатель, – отключены коммуникации! Я говорю, аварийное все! – и тут же понижает голос, быстро подходит почти вплотную ко мне и произносит тихо и угрожающе, – Ехала бы ты отсюда, девчонка…

Глава 12

Инга

Стою посередь улицы напротив заднего входа в школу.

Растерянная и расстроенная…

Мне угрожают?

Я думала, мне тут будут рады, а мне угрожают?!

Председатель недобро зыркнул и ушел, не попрощавшись…

Михаил с тяжелым вздохом запер дверь и встал рядом.

– Не горюй, Инга Игоревна, – он по-своему понял причину моего расстройства и пытается приободрить. – Пока суть да дело, у тебя квартира есть, – улыбается.

Не заигрывает, не бравирует, а просто по-доброму улыбается…

Боже… Что за мужчина?

Мужчина?

Впервые думаю о нем не как о взбалмошном нахале или как об отце прекрасной девочки, а как о мужчине…

Сильном, умном, смелом… Умеющим отстоять свое и защитить своих…

Уф…

Я же его?

Ну, то есть…

Я в его команде?

Живу в его доме, вожусь с его дочерью…

– Ты чего так разволновалась? – вдруг спрашивает меня он, а я понимаю, что все это время с тревогой вглядываюсь в его глаза.

Что же ты скрываешь? Берг Михаил Юрьевич…

Хоть в поиск забить это имя что ли…

Как до телефона доберусь…

– Пойдем, – зовет меня он. – Покажу тебе деревню, да Лизу найдем… Она сейчас должна на пятачке быть…

– Где? – удивленно переспрашиваю.

– На пятачке, – улыбается он загадочно. – Площадка перед магазином. До площади не доросла, так местные ласково пятачком зовут… Местный культурный центр, между прочим! – бодро заканчивает он, а я не могу не засмеяться.

– А вы давно здесь живете? – спрашиваю без задней мысли, но Михаил вдруг мрачнеет.

– Третий год, – отвечает неохотно.

– А! – смущенно киваю. – Ну да. Лизе семь…

– Будет, – улыбается, – октябрьская она.

– Она замечательная, – отзываюсь с искренней теплотой в голосе и ловлю на себе его удивленный взгляд. – Я детей вообще люблю, – зачем-то начинаю объяснять. – Наверное, только поэтому в учителя и пошла! Знаете, – перебиваю сама себя, – говорят, что те, кто вырос в многодетной семье больше одного ребенка не рожают, а я хочу как мама – четверых. Ну троих обязательно! – выпаливаю, и вдруг мне кажется, что я несу полнейшую чушь. – Я, наверное, какая-то ненормальная, – заканчиваю тихо.

– Мне кажется, наоборот, – отвечает мне Михаил, не оборачиваясь. – Нормальная. О! А вон и Лиза.

Пятачок – это действительно центр деревни. Кажется, даже в прямом, то есть географическом, смысле.

Кусок земли у дороги, из которого почему-то никто не сделал огород. Зато ж поставили явно самодельные качели, что-то вроде масленичной карусельки, вкопали шины, по которым прыгает ребятня, и устроили несколько лавочек из поваленных бревен… Вон та куча пыли явно когда-то была песком. Это легко понять, потому что пара карапузов до сих пор возится в ней лопатками…

Несколько мальчишек играют на шинах… “Выше-ножки-от-земли” им слишком длинно! У них “Лава!”

И еще две девочки качаются на качелях… Одна сидит, а одна стоит…

А Лиза?

Ой…

Она на самом краю площадки. Под густой рассыпавшейся ивой.

Изгой? Одна?

– Лиза! – окликает ее Михаил.

Малышка отрывается от своего занятия, оглядывается, тут же подпрыгивает и бежит к нам, на ходу распахивая объятья!

Бух!

Совершенно без возгласов она ловит одной рукой меня, а другой – своего отца!

– Лиза! – хохочет этот вдруг ставший мягким мужчина и поднимает дочку на руки. – Чем занимаешься?

– Букашку нашла! – гордо отвечает та.

– Букашку – это здорово, – улыбается Михаил. – Мне поработать надо, пошли ближе ко двору?

Она хмурится и отрицательно машет головой…

– Ну,