Вынужденный брак (СИ) - Алена Февраль

тоже не здороваются. Оглядывают наше убогое жилище и морщатся, словно жуют прямо сейчас несколько крупных лимонов.

Они и правда не вписываются в наш интерьер. Лилия Сергеевна выглядит просто шикарно. Кто скажет, что у нее девятнадцатилетний сын? Никто. Длинные черные волосы, кожа гладкая — ни морщинки. А одежда.., такие бренды в нашем городе только в одном магазине продаются и я в нем, естесственно, не была. Не все девочки из бывшей школы в этом бутике покупают вещи, а что говорить о нищей девчонке, как я.

Павел Валентинович также не выглядит на свой возраст. Спортивный, красивый, модно одет… Когда в мечтах представляла своего будущего мужа, я видела именно такой типаж. Взрослый, уверенный, обеспеченный и сильно деловой мужчина.

— Как видите у нас совсем мало места, — начинает причитать Галька, — живем бедно. Перебиваемся с хлеба на воду… Я ведь ее одна воспитываю. Мать умерла при родах, а отца убили в драке десять лет назад. Так тяжело мне далась эта участь… Бедная сиротка… Теперь вот еще беременность… Что делать? Ума не приложу.

— Сколько вы хотите? — хлестко буравит действительность Колганов и Галька замолкает.

— Не понимаю? — бурчит сестрица и косится в мою сторону.

— Подожди немного, Паша, — вклинивается мать Артема, — значит беременна? — впивается в меня взглядом она и я опускаю глаза в пол.

— От кого беременна? — продолжает Колганова и подходит ближе.

Я чувствую запах ее духов и меня снова начинает мутить.

— Как это от кого? От сына вашего! — орет Галька, — вы ее в шлюхи не записывайте. Между прочим она только с ним и спала. Он лишил ее девственности!

Я готова провалиться сквозь землю после Галькиных слов. Причем сестрица придумывает тему с невинностью на ходу, а сама то она в это не верит. Хотя в действительности у меня правда никого, кроме Артема, не было.

— Ну-ну, — едко усмехается отец Колганова и я еще сильнее краснею, — повторю свой вопрос — сколько вы хотите за аборт?

Я вскидываю голову и смотрю на Павла Валентиновича. Услышав страшное слово «аборт», я в ужасе представляю, как из меня выскребают ребенка.

— Рита не будет делать аборт, господа, — чеканит Галька, — если конечно вы не купите нам в столице четыре квартиры. В ином случае — ребенок родится.

Лилия Сергеевна начинает хохотать, а лицо ее супруга наоборот становится пунцовым от злости.

— Ты в своём уме? — цедит мужчина и смотрит на Гальку так, что я впервые в жизни вижу, как она пугается, — у вас есть сутки на «подумать», а потом вы не получите ни хера. А если будете еще раз угрожать нам оглаской — я вас двоих в порошок сотру. Живого места не оставлю. Шантажистки херовы. Жду вашего решения завтра в восемь вечера и учтите — больше десяти тысяч вы не получите. Будете торговаться — получите пинок под зад.

Колгановы быстро покидают наши «хоромы», а Галька начинает орать во всю глотку.

— С*ки. Жадные сволочи, но они ещё не знают с кем связались…

Я подскакиваю с места и бегу за Колгановыми.

— Куда? — вопит сестрица, но я её не слушаю.

Сейчас я им всё объясню. По другому с ними поговорю…

Я преодолеваю три пролета, когда слышу тихий разговор Колгановых.

— Сомневаюсь, что он вообще с ней спал. Ты знаешь нашего сына, Паша. Он закрытый и девушки его никогда не интересовали. Тем более такие…

— Не знаю, Лиль. Скорее всего напился на базе, а эта… моментом воспользовалась и соблазнила. Я уверен, что это не Артема ребенок. Наеб*сь с кем-то специально, а на него повесить хочет. За беременность денег с нас повытягивают, а когда мы тест ДНК сделаем при рождении, вернуть потраченное не сможем. Что с них взять, видела? Лентяйки и паразитки. Думаю, в будущем они на детях так и будут деньги зарабатывать…

Хлопок двери в подъезде сообщает об их уходе, но больше я не пробую их догнать. Сажусь на ступеньку и поднимаю глаза в потолок.

Вот точно бога нет, зря я ему молилась. Никто мне теперь уже не поможет…

Глава 14

— Вставай!!! — в который раз кричит Галька и я кое-как поднимаюсь на ноги.

После бессонной ночи голова гудит, а тяжесть в грудной клетке не дает нормально дышать.

— Быстро одевайся!

— Зачем? Время только семь утра, — шепчу в ответ, когда сестрица садится рядом.

Галька с утра успела накраситься и одеться. Если учесть, что на работу ей к девяти и раньше восьми она никогда не просыпалась, то сегодняшний ранний подъем выглядит странным.

— К ним поедем! — усмехается сестра и больно хлопает меня по коленке.

— Что?

Дыхание перехватывает и я в ужасе смотрю на довольную сестру.

— Что-что! Не чтокай тут мне. Мы прямо сейчас поедем к нашим богачам. Я где-то читала, что приставы приезжают к должникам ранним утром. Типа утром человек менее морально подготовлен и лучше выполняет требования… Не помню точно, что ещё в статье было, но смысл такой. Так вот, мы явимся в ИХНИЙ дворец ни свет ни заря и возьмём напором наших должников. Стребуем с них положенное…

— Они ничего не должны.., - начинаю я и снова ощущаю увесистый удар по ноге.

— Заткнись! Только пикни мне ещё раз, я тебя убью и в тюрьме за тебя, сучку, отсижу. А перед этим, весь город узнает какая ты поганая тварь. Шлюха, убийца матери и отца, всегда живущая за счет других. А знаешь, меня ещё оправдают после твоего убийства. Скажут — Галина, вы общество от дерьма отмыли.

— Ты — лживая ведьма. Ненавижу тебя!

— Ой, мне пофиг. Я ночью тут думала и решила, что тебе лучше сдохнуть при родах. Матери долг отдашь и мне заслуженную жизнь обеспечишь. Твое отродье Колгановым на хер не нужно будет, а я опеку возьму над пизд*м и буду хорошие алименты от них получать. Постепенно дураком ребенка сделаю и пособия по инвалидности назначат. Буду как сыр в масле кататься…

Не выдержав, я бросаюсь на Гальку. Вцепившись ей в волосы, я стараюсь выдрать клок по-больше. Злость застилает глаза и я начинаю орать.

— НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

Сильный удар сбоку и пальцы резко расцепляются и я замолкаю. Скула и висок начинают гореть от боли, а по щеке стекают теплые капли.

— Кровь.., - обессиленно шепчу я и вижу, как Галька убирает обратно на стол хрустальную вазочку. На вазочке кровь.

— Выпросила, зараза.

Она кидает в меня полотенце и я прикладываю его к ране на скуле. По ощущениям там небольшое рассечение, но