Наша мама - Снегурочка - Николь Келлер

вцепляется в меня взглядом. Из нее вырастет хороший следователь, помяните мое слово.

Старшенькая складывает ручки на груди. Отставляет ножку в сторону.

- Вам что, не нравится наш папа? – ехидненько так интересуется.

Молодец, девочка. Вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз. С подвохом. И предполагающий только один ответ – отрицательный.

Шумно сглатываю. По спине сползает капелька пота.

Мама меня учила, что нельзя врать детям. Ни под каким предлогом. Нужно быть открытой и предельно честной.

Но по грозно сведенным бровям и раздувающимся ноздрям Танечки понимаю, что правду нельзя озвучивать ни под какими пытками. Нужно молчать до победного.

- Так нравится или нет? – наступают бандитки, загоняя свою жертву в угол.

- Нет, - выпаливаю, скрестив пальцы за спиной. – Я не рассматриваю вашего папу как мужчину. Он – мой работодатель. Я выполняю свою работу: готовлю, убираюсь, а Арсений Сергеевич платит мне зарплату. Мне нужны только деньги.

Изначально все так и было. Клянусь. Мне не до отношений. С моими-то проблемами.

Но что-то пошло не так…В какой момент – не знаю. Но определенно точно я не прочь утонуть в омутах Арсения Сергеевича…

Девчонки переглядываются. Теряются. Хмурятся, явно сбитые с толку моей речью. А мои губы растягиваются в улыбке все шире и шире. Нахохлившихся и возмущенных воробушков напоминают, такие миленькие.

- Вы опять врете! – Анечка от глубокого возмущения стучит пяткой по полу. – Наш папа самый красивый! И самый лучший! И самый добрый! Он всем нравится!

- Не спорю, ваш папа действительно хороший человек. Но я не собираюсь за него замуж. Замуж выходят один раз и по любви. А я не люблю вашего папу.

Ведь не люблю же?..

- Но…

- С чего вы вообще решили, что я хочу выйти замуж за вашего папу? – от любопытства склоняюсь поближе к девчонкам и навостряю уши.

- Все хотят, - пожимает плечами Анечка. – Все няни и домработницы только и обсуждали: какой наш папа красивый, какой он богатый! Вот бы им мужа такого! А Евгения Михайловна вообще хотела его при…прев…воро…

- При-во-ро-жить, – по слогам проговаривает сложное слово старшая сестричка.

А у меня мороз ползет по коже и злость вихрем закручивается: как можно было такое обсуждать! Да еще и при детях, которые потеряли маму и хотят простой ласки! Теперь понятно, почему они портят еду и выживают персонал – они просто защищают свою территорию от непрошенных и невежливых гостей. Уважаю и ни грамма не осуждаю.

- Поэтому мы от всех избавились, - ухмыляясь, зловеще добавляет Танечка. – И от вас избавимся!

- Ээээ, - только и успеваю выдавить из себя, как замечаю стоящую в дверях внушительную фигуру Довлатова.

Замираю, бесстыже разглядывая мужчину. Скольжу взглядом по длинным мускулистым ногам, обтянутым черными брюками со стрелками, белоснежной рубашке, под которой без труда угадывается стальной пресс. И мне становится на минутку стыдно, потому что у меня такого нет.

Сердечко подпрыгивает к горлу, и трепыхается, когда понимаю, что Арсений в первую очередь находит взглядом меня. Смотрит в упор. А я капитулирую без боя.

Вот только сегодня он не улыбается. Выглядит уставшим и задумчивым. Серьезным и строгим. Настоящий большой и суровый босс.

- Папа!

Довлатов переводит все внимание на дочерей и подхватывает их на руки. Мне приятно наблюдать, как он кардинально меняется рядом с детьми. Смягчается, оставив большого босса за порогом и превращаясь в лучшего, образцового отца. Пусть и на каких-то пять минут.

Арсений Сергеевич расцеловывает в щеки дочерей и каждой по очереди заглядывает в глаза. А девочки миленько улыбаются и хлопают ресничками. Словно не они каких-то тридцать секунд назад обещали мне кары небесные.

- Как дела?

- Хорошо, - отвечают дружно хором.

- А Маша обед сожгла. И мы снова останемся голодными, - поигрывая бровями, ябедничает Аня. Пока отец не видит, показывает язык.

Старшенькая ей подыгрывает и тяжело, как будто осознала всю тяжесть бытия, вздыхает и наигранно тянет:

- Опять пельмени на ужин...Как же они мне надоели…

Теперь моя очередь ехидненько улыбаться и объявлять шах и мат:

- А зачем пельмени? У нас есть макароны и котлеты по-киевски. Надо только разогреть. Так что, идите мыть руки, я на стол накрою.

Конечно, снаряд в одну воронку не падает, но я на всякий случай подстраховалась и приготовила два вида блюд. И, как показала практика, не зря.

Довлатов спускает девчонок на пол, оглядывает всю нашу троицу и строгим сухим тоном велит:

- Маша пройдите в мой кабинет, пожалуйста.

Внутри все инеем покрывается, обрывается. Кровь отливает от лица, и я на негнущихся ногах следую за Довлатовым. Неужели уволит? Порча ужинов два дня подряд, наверно, слишком?..

Девчонки провожают меня взглядом победителя. Скрещивают ручки на груди, а Танечка даже притоптывает от нетерпения. Наверно надеется, что через каких-то пять минут сбегу отсюда вся в слезах…

Глава 18

Арсений

Все мои мысли последние дни оккупировала…Маша.

Перед глазами все время ее открытый, нежный, смущенный взгляд. Робкая улыбка и румянец.

Румянец!

Я не думал, что в нынешнее время девушки еще способны краснеть! Мне казалось, этот рудимент утрачивается при наступлении совершеннолетия.

Она удивительная.

Правда.

Я знаю, что целую кастрюлю наваристого борща испортили мои девчонки. Они не в первый раз так издеваются над помощницами. После такого фортеля кто-то сбегал сам, кто-то закатывал истерику и требовал компенсацию. Некоторые переходили границы, и я увольнял их сам.

Этого мои шкоды и добиваются.

Не помогают ни разговоры, ни именитые психологи, ни наказания, ни шантаж.

Ни-хре-на.

Все бес-по-лез-но!

Девчонки все равно превращают квартиру в зону боевых действий.

Я понимаю, что девчонкам не хватает внимания. Что они боятся, что моя новая женщина не полюбит их. Не примет. И они окажутся не нужными собственному отцу. Им страшно потерять меня. Ведь маму они уже потеряли.

Я и сам не спешу их знакомить со своими любовницами. Эти отношения, они несерьезны. Да и не было еще той, кого я захотел бы впустить в свою семью.

А Маша, она смело взяла всю вину на себя. Не побоялась гнева босса, выставить себя не в радужном свете.

На моей памяти такое впервые. Я оценил благородный поступок.

После рабочего дня по пути домой заезжаю в магазин техники. Модель телефона Маши, который разбился из-за ДТП, первым бросается в глаза. Популярная китайская модель средней ценовой категории. Недорогой, надежный и удобный.