Дирижер для музыканта - Aidan Show

невыносимо больно. Так, что хочется содрать с себя кожу, выть от досады, лишь бы не чувствовать ничего и ни к кому, кто когда-то сделал так невыносимо больно.

— Только я не могу так, Чак… — наконец собравшись с духом, пролепетала она.

— Так — это как? Глупым я, конечно же, себя не считаю, но и не факир, чтобы мысли читать. Поэтому объясни. И, Рози, за те 1,5 года что мы дружим, я хоть раз тебя обидел? — искренне недоумевал мужчина, позволив за недолгое время вновь приблизиться к Рози настолько близко, чтобы почувствовать аромат её тела.

Удивительно, но Басс ни разу не замечал, чтобы Рози пользовалась духами или туалетной водой. Подруга всегда источала лишь свежесть собственного тела и только. И сейчас этого оказалось вполне достаточно, чтобы на короткий миг у Чака закружилась голова.

— Не сразу, но достаточно быстро я начну испытывать к тебе нечто большее, если наши отношения выйдут за рамки дружеских.

— Да? И как быстро это должно произойти?

Рози лишь удрученно пожала плечами, пряча лицо.

— И почему у девушек все так сложно. — пробурчал Басс куда-то в макушку подруги, утягивая её в объятия. Этот жест показался Рози настолько умилительно-нежным, что девушка чуть не всхлипнула.

Идея Басса показалась ей донельзя глупой.

Зачем портить их отношения близостью, чтобы попытаться в чем-то там разобраться?

Если ей хочется секса — старый добрый вибратор всегда рад помочь, главное только вовремя его заряжать.

— Тогда давай так. Мы попробуем все же провести наш эксперимент, но как только ты поймёшь, что пора прекращать, мы его завершим.

— А ты? — она подняла блестящие глаза на него, крепче обхватывая мужчина за поясницу. — Ты ничего не почувствуешь ко мне, если мы перейдём эту грань? — нахмурившись, закончила она.

— Ох, Рози… — как-то грустно вздохнул Басс. — не думаю, что я испытывал вообще когда-то нечто большее к девушке, чем просто симпатию. И даже эта симпатия, скорее нечно эфемерное, как мыльный пузырь. А о любви вообще речи не шло никогда.

— Звучит очень грустно… — Рози зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Стало так тоскливо, не за себя. За Чака.

А его… Его вообще кто-то любил?

— А ты?

— Да, я была влюблена и любила, Чак… Не скажу, что чувства к этому человеку принесли много радости. Сейчас мне кажется, что не осталось ничего кроме боли.

— Вот и я об этом же.

После недолгой паузы, наслаждаясь спонтанными объятиями, Басс привлёк внимание Рози. Он осторожно обхватил её лицо тёплыми ладонями и приподнял так, чтобы она посмотрела ему в глаза.

— Будем пробовать? — с надеждой ещё раз уточнил он.

Рози чувствовала, как с каждым днем ей становится хорошо рядом с Бассом. И это не та близость, которая может существовать между мужчиной и женщиной, а простое человеческое тепло, которого ей так не хватало.

Её плавно убаюкивал мерный стук крепкого мужского сердца, а рецепторы защекотал ненавязчивый запах тела, что исходил от Чака. Он пах настолько приятно, что голова перестала соображать. Очень хотелось плюнуть на все домыслы и согласиться. Басс был таким тёплым, нет, даже горячим, как долгожданное погружение в японский бассейн, после зимней стужи. Мышцы Рози обмякли, и она постепенно расслаблялась, желая довериться безумной идее друга.

— Да. — еле слышно отозвалась она, зарываясь носом в его грудь.

— Тогда я в полной твоей власти. — крепче прижимая к себе Рози, будто сокровище, сказал Басс.

— Что, начнём прямо сейчас!? — как-то испуганно уточнила она крепче прижимаясь к другу.

— Чего тянуть кота за все подробности? Начинай, не стесняйся, дорогая.

Она неуверенно отступила, слабо вздохнула и отдала первый приказ.

— Ладно… — вздохнула она примирительно. — Сними футболку, Чак. Грешно прятать такое тело под одеждой.

Басс обольстительно ухмыльнулся, стягивая с себя предмет домашнего гардероба и уставился на Рози в ожидании.

— Всегда хотела как следует тебя рассмотреть. — и заметив изменения в выражение его лица, добавила. — Что? Думаете только вам позволено глазеть? Нет, мой дорогой, мы любим это дело не меньше вашего.

— Значит девушки любят не только ушами? — игриво поиграл светлыми бровями мужчина.

— Ещё и руками, глазами, губами и всем, чем наградила матушка природа. А теперь, повернись. — от её слов, Чак почувствовал как вдоль позвоночника пробежал короткий разряд, прошёл сквозь тело, отдавая теплом в область пупка.

— Ты так умело командуешь, Роз. Я весь в предвкушении…

Чак осекся и замолчал. Последовал следующей команде и застыл, ожидая её реакции.

— Нихрена же себе! — вскрикнула восторженно девушка. — Да на твоей спине пробы негде ставить! Ты что попал в руки безумному тату мастеру?

— Всего лишь проиграл спор другу.

— Что же за спор между вами был? И что за друг, который так тебя ненавидит? — Рози приблизилась и невесомо коснулась подушечкой пальца края тату, что раскинулась по всей площади кожи в районе спины.

Чак в ответ ощутимо вздрогнул, не ожидая такой решительности от Рози и слегка прикрыл глаза от удовольствия.

Ее прикосновения были до боли нежными, ласковым, насколько вообще это возможно.

Басс с трудом сглотнул и подумал, что его идея вполне могла бы выйти ему боком. Но когда рука Рози последовала дальше, натыкаясь на то место, где остались рубцы после несчастного случая в детстве, Басс задержал дыхание.

Он уже давно ни с кем не говорил о той трагедии, что случилась с ним, когда Чаку исполнилось 15 лет.

Страшно.

Очень страшно даже вспоминать об этом, не то, что рассказывать.

Страх после того инцидента вцепился в подсознание Басса острыми когтями. Ужасающие отголоски пугали по сей день до немого крика, от которого перехватывало дыхание. Чак не мог полноценно вдохнуть из-за спазма в районе грудины. Пробирало настолько, что тело покрывалось ледяной испариной, а сердце заходилось в бешеном темпе под гнетом адреналина.

Отголоски прошлого вновь парализовали Басса. Черт подери! Ему так не хотелось вспоминать тот злополучный день. И хоть со временем фантомная боль от ожогов практически сошла на нет, мозг ещё помнил ту адскую смесь чувств, что испытал Басс.

В тот день, 7-го июля, непутевая мать Чака что-то подпускала на кухне в сковороде. Запах стоял невозможный на столько, что слезились глаза. Он уже давненько перестал есть ту стряпню, что мать нехотя готовила для них пару раз в неделю. Старался перебиваться чем-то съестным в школе или у Лео. Приходилось подрабатывать официантом после уроков и тренировок, чтобы купить пару футболок или трусов. И если чаевых за вечер выходило чуть больше, Басс мог позволить себе сэндвич или хот-дог.

Молодой парень не мог похвастаться любящей семьёй, заботой или вообще какими-то приятными