Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ) - Джулия Ромуш

— Не доставал тебя дед?

Маша за стол садится и смотрит на меня внимательно. Я же щеку изнутри закусываю. Почему она так расспрашивает?

— Да нет, я быстро сделала и пошла. А что, случилось что-то? Дедушка приходил, ему что-то не понравилось?

На Машу смотрю, а у самой коленки подрагивать начинают.

— Да нет, мне просто интересно было. Думала ты мне сейчас историю расскажешь, как от деда сбегала. А ты молодец, быстро управилась.

Давид

Что она делает в этой дыре?

Такая девочка!

Стою молча в полном ахере. Неудивительно, что моему члену зашло, мне такое тоже заходит.

Она совсем не для этого городка. Такая милая, особенно когда прядь за ушко заправляет.

Глаза большие, на пол-лица, как у куклы. Губки пухлые, покрасневшие. Талия узенькая, попка круглая — все в точности как я помню.

Мой стояк тоже рад ее видеть, салютует, создавая проблемы своему хозяину. Мы с ним оба повторили бы.

Но есть момент, который все омрачает. Она стоит и улыбается.

Вот так просто, блядь, стоит и улыбается какому-то хмырю с красной рожей. Наглой такой рожей, которая прям просится о встрече с моей правой ногой.

Не знаю, чего я ждал. Возможно, что увижу ее расстроенной и грустной. Может даже заплаканной. Как никак, ее поимел незнакомый мужик, перепутав с проституткой.

А она улыбается. Пиздец…

Этот с красной рожей ей что-то говорит, и она внезапно на него налетает и на шею ему вешается.

Делаю шаг назад и из-за угла дома за ними наблюдаю. Сам не знаю, почему меня так накрывает. Второй раз в жизни ее вижу. Но то, что у них с этим недомужиком любовь, видно невооруженным глазом.

Я ей уже сто оправданий придумал, почему она меня не оттолкнула. А все проще простого — ей похуй с кем, под каждого лечь готова. Даже без денег, я же ей так и не заплатил.

Цежу сквозь зубы ругательство и, круто развернувшись, иду к воротам. Только зря день на нее убил. Идиот. Лучше бы лампочки купил и вкрутил.

Сворачиваю в супермаркет за лампочками, беру бутылку вискаря и иду домой. Вывожу собак на прогулку, а вернувшись, первым делом наливаю себе полный стакан и выпиваю залпом. Смотрю на пустой стакан, на бутылку и делаю несколько глотков прямо из горла.

Мир вокруг постепенно приобретает черты нормальности. Уже не так тошно от того, что милые девочки ложатся под первых попавшихся мужиков. Еще полбутылки, и вообще станет похуй.

Походу жить тут нормально можно только бухим.

Вспоминаю, что нормально сегодня не ел. Набираю доставку, но диспетчер заявляет, что доставка в мой район не осуществляется.

Перевожу: в жопу мира они не ездят.

Ну и похуй. У деда в шкафу консервация есть. Вряд ли свежак, но мне сейчас на все похуй. Траванусь, вызову скорую, пусть везут меня в больницу, пусть Василиса откачивает.

Открываю сразу несколько банок, пью вискарь, закусываю огурцами и кабачковой икрой.

Что ж так хуево, а?

Представляю, что я траванулся, а меня откачивает толстая Мария, и становится еще хуже.

Отставляю огурцы, вискарь и решительно поднимаюсь. Нет, только не Мария. А я иду спать, хватит с меня на сегодня потрясений.

Наступаю на что-то мягкое, в ногу впиваются острые когти.

— Васька, сука! — отскакиваю в сторону. Это я ему на хвост наступил. Так темно же, не видно ни хера. Надо все-таки лампочки вкрутить, а то так и ноги переломать можно.

Подсвечиваю фонариком на телефоне и вкручиваю по очереди. А из головы Василиса не идет. Засела, зараза, как заноза, сам не понимаю, почему.

Лучше бы я ее не впускал, лучше бы настоящая шлюха ко мне попала. А то чувствую себя полным гондоном, даже увиденная возле больницы сцена не помогает.

Специально прокручиваю в голове как Василиса повесилась на шею утырка с красной рожей. Как он своими ручищами ее за талию тоненькую лапал.

Что если он ее еще и трахает?

Табурет под ногами скрипит, снизу доносится требовательное мяукание.

— Подожди, Василий, не отвлекай. Еще одна лампочка осталась, — отмахиваюсь от кота. Он трется об ножки табуретки и утробно урчит.

Тянусь к лампочке, табурет подо мной трещит и заваливается набок. Взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, но не получается. Со всего маху заваливаюсь на пол, Василий в последний момент успевает отскочить в сторону.

— Сукааааа!..

Руку пронизывает острая боль, от которой темнеет в глазах. Блядь, я что ее сломал?

Спокойно, Байсаров, не дергайся. Сам виноват, если в голове мысли только о больнице, скорее будет странно в эту больницу не попасть.

Дотягиваюсь до телефона, набираю номер неотложной медицинской помощи.

Это вам не доставка еды, надо отдать должное, карета прилетает практически сразу.

— У вас или вывих, или растяжением, но лучше сделать рентген, — говорит фельдшер, и меня грузят в машину.

В больнице мне делают рентген, снимок показывает вывих с растяжением.

— У вас температура, возможно на фоне травмы, — говорит доктор. — Хотите остаться у нас до утра?

«Это отравление. Консервацией…» — хочу сказать, но не могу. Проваливаюсь в темноту.

Глава 7

Василиса

Этой ночью, как назло, нет времени даже присесть.

По скорой привозят одного пациента за другим. Перевязки, уколы, рентген.

Я бегаю с первого на третий этаж как ужаленная.

Вот только к трем часам ночи нахожу минутку передохнуть.

Захожу в ординаторскую, ставлю греться чайник.

— Василиса, вот ты где, — Антон Аркадьевич заходит как раз в тот момент, когда я опускаю пакетик с чаем в чашку.

— Новенького привезли?

— Не переживай, можешь чай спокойно выпить, а после в третью палату сходишь. Нужно температуру померить, перевязку сделать и укол. Там вывих с растяжением. Он еще что-то про консервацию бормотал. Но его бы еще прокапать. Набрался мужик нормально.

— Хорошо, Антон Аркадьевич, — киваю согласно. Это не первая моя ночная смена, я ко всяким пациентам уже привыкла.

Чай пью быстро, язык обжигаю. Хоть Петрухин и сказал, что я могу не спешить, но чувство вины покалывает изнутри. Там пациенту плохо, а я чаи гоняю.

В третью палату захожу тихонько. Сюда дедушку еще вчера положили, когда его будят, бухтит так, что всем места мало сразу становится.

Нового пациента замечаю сразу. Он на кровать полностью не помещается, у нас кровати старенькие, под высоких не рассчитаны. А у этого голова вниз свисает. Сам он лежит в позе звезды на кровати.

— Василиса, ну слава богу!

Георгий Петрович начинает бухтеть сразу, как я захожу.

— А вы чего не спите,