Развод. (не) наша дочь - Адалин Черно

своей карты, буквально ощущая, как Назар дышит мне в затылок, и сейчас это почему-то жутко раздражает. Я разве делаю что-то противозаконное? Почему я не могу оплатить ребенку завтрак, не ощущая себя так, будто совершаю преступление? А ведь именно так ведет себя Назар. А ведь это он, между прочим, должен сейчас заботиться о том, чтобы его дочь была накормлена. Но ему, кажется, и вовсе наплевать. Куда больше его заботит, когда же мы отсюда уйдем.

— Настя… — хватает меня за руку. — Зачем ты снова туда идешь?

— Отпусти, — опускаю взгляд на его пальцы, крепко обхватившие мое запястье.

— Какие-то проблемы? — дверь в палату открывается, и на пороге появляется тот самый дядя Ники.

Назар меня отпускает, и я, пользуясь моментом, протискиваюсь между дверью и мужчиной, что загораживает проход. Почему-то расслабляюсь, лишь когда слышу, как дверь в палату захлопывается.

— Скоро принесут сырники и панкейки, — говорю Нике с улыбкой. — Чего бы тебе больше хотелось?

— Что такое панкейки? — спрашивает со всей серьезностью.

После этого вопроса я, желавшая рассмотреть ее родимое пятно, напрочь об этом забываю. Не понимаю, как так вышло, что ребенок не знает о существовании панкейков, когда отец переводил ее матери по двести тысяч?

И дядя этот еще. Оборачиваюсь, чтобы высказать ему, но в палате неожиданно никого не оказывается. Наигрался в родственника? Плохо, если так. Ника будет чувствовать себя брошенной. Матерью, бабушкой, отцом и дядей. А я ей… чужая тетя, с которой она идет на контакт, потому что других женщин здесь нет, а она, судя по всему, привыкла находиться в девчачьей компании. Или просто боится незнакомого огромного дядьку.

— Вот ваш завтрак, — в палату входит улыбающаяся медсестра.

Передает поднос мне, и я уже размещаю его перед Никой. Устанавливаю ножками по обе стороны от девочки.

— Вот это панкейки, — указываю на красиво оформленное блюдо с ягодами и медом.

— Буду это, — заявляет и принимается есть.

Уплетает с аппетитом, но все так и не съедает. Делаю вывод, что ест в принципе мало, значит, нужно гармоничнее подбирать продукты, чтобы всего хватало. И витамины, наверное, нужны.

Входная дверь снова хлопает. Мне и поворачиваться не нужно, чтобы понять, что это не Назар.

— Я Давид, — неожиданно сообщает мужчина. — Подумал, пришло время познакомиться.

— Вы правда мой дядя? — переспрашивает Ника уже у него.

— Правда. Брат твоей мамы.

— Мамы, — повторяет так, будто пробует слово на вкус и никогда раньше его не произносила. — Бабушка сказала, что мама очень-очень далеко, и я ей не нужна, — заявляет на полном серьезе.

— Мы твою маму обязательно найдем, — обещает Давид, из-за чего получает мой укоризненный взгляд.

Девочка не нужна была ей шесть лет. Сомневаюсь, что это изменится.

Глава 13

Давид

Удивленно наблюдаю за тем, как Ника поворачивается к женщине спиной и терпеливо ждет, пока та рассмотрит ее родинку на пояснице. Я тоже присматриваюсь. Вроде как обычная. По крайней мере чего-то сверхординарного я не замечаю. Похоже на звезду, да, но чтобы из-за этого тащить девочку на тест ДНК?

— Такая же, — ошарашенно произносит женщина.

— А что это значит? — любопытствует Ника.

— Это значит, что у вас одинаковые родинки, — отвечаю, пока женщина не начала вдаваться в полемику и рассказывать Нике о вероятности своего материнства.

Женщина недовольно поднимается на ноги и отходит к окну. Я же думаю о том, что даже не знаю, как ее зовут. Когда я представлялся, она не соизволила ответить мне тем же.

— Свою не покажете? — подхожу ближе к ней.

— Что? — легкий полуразворот в мою сторону.

— Вашу родинку на пояснице не покажете?

— Вам?!

Так звучит это ее «вам», будто максимум, что она может мне показать, это средний палец.

— Я принимаю решение об анализе.

— Хотите мне отказать?

— Вдруг вы просто ненормальная, и никакой родинки у вас нет?

На ненормального из всех, кого я сегодня повидал, похож только папаша Ники. Вот правда, нашла же моя сестренка с кем связаться. И эта тоже туда же, хотя стоит заметить, что дурой она не выглядит. Обычная женщина. Хотя… есть в ней что-то. Особенное. Будто бы налет реального интеллекта во взгляде. Не исключено, что это не налет, а он самый. Тогда мне крупно повезло, потому что все женщины, с которыми я виделся, представляют из себя тупых идиоток, способных лишь вовремя открывать рот. Да и то… с этим тоже бывают проблемы.

Она поворачивается ко мне спиной. Ведет плечами, задирает голову вверх, будто бы ища где-то там поддержки. А затем прикасается к кофте по бокам руками. Тянет ее вверх. Не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы я рассмотрел родимое пятно. Так сразу и не скажешь, но кажется, что оно идентично тому, что я увидел у Ники.

— Насмотрелись?

Не дождавшись моего подтверждения, опускает свитер и разворачивается ко мне лицом.

— Я не спятила, ясно вам?

— Я этого не говорил.

— Но наверняка подумали.

— Читать мысли вам не удается, — замечаю, ловя себя на мысли, что мне действительно нравится с ней разговаривать. — Скажете свое имя?

Женщина замирает, смотрит на меня, а затем улыбается, слегка мотая головой из стороны в сторону.

— Настя. Простите, я… как-то даже не подумала.

Настя. Никаких тебе Милена, Валериана, Доминика. К таким именам я привык за последние годы. И к темам, даже и близко не касающимся родинок и детей. Разве что сами девушки иногда были такого возраста, что их смело можно было записывать в дети. Не по цифрам в паспорте, конечно. В эскорте, где этих девочек доводилось встречать, за этим следили строго. Только совершеннолетние и образованные. Первое бесспорно, ко второму у меня было много вопросов.

Так что Настя в каком-то роде глоток свежего воздуха. Женщина. Взрослая и красивая, самоуверенная. Готов поспорить, она не сидит дома и не готовит борщи. Иногда — возможно. Но у нее есть любимая работа. Сфера деятельности, в которой она чувствует себя уверенно.

— Что будет с Никой?

— Если вы не окажетесь ее мамой? — снижаю голос до шепота, хотя сомневаюсь, что увлеченная принесенной медсестрой детской книжкой Ника что-то слышит.

— Да.

— Я заберу ее к себе.

—