Верни мою душу - Ольга Кабацкая

хочет со мной поговорить. Но реальность, как всегда, оказалась круче любых, даже самых смелых предположений.

— Сколько ты хочешь получить за то, что исчезнешь из жизни Павла навсегда? — без предисловий спросил у меня Виталий Петрович, закрывая дверь.

10

— Что? — зачем-то переспрашиваю я, хотя и так прекрасно расслышала каждое слово.

— Давай начистоту, — Виталий Петрович устало опускается в кресло, не сводя с меня внимательного взгляда. — Я никогда не лез в жизнь своих сыновей. Но сейчас… не держи меня за идиота. Я прекрасно вижу весь твой фарс, как и понимаю его мотивы.

— Не хочу вас расстраивать, — плавно опустившись в кресло, я закинула ногу на ногу. — Но никакого фарса нет…

— Перестань, — Виталий Петрович поморщился, словно проглотил два лимона. — Сколько?

— Десять миллиардов, — усмехнулась я. — Потяните?

— Я не понимаю, — покачал он головой, впервые за время нашей беседы отводя взгляд в сторону. — Вижу же, что ты далеко не глупа. Зачем ты стравливаешь их? Хочешь отомстить Андрею?

— Отомстить? — переспросила я, не понимая, с чего такой вывод.

Хотя, стоит признать, в чём-то Виталий Петрович был прав. Жажда мести мной и двигала. В основном. Если не считать желание помочь Пашке с Юлькой, разумеется. Но о последнем я почти не вспоминала за время ужина.

— Встречались вы, расстались, — мужчина небрежно взмахнул рукой. — Зачем ты приехала? Зачем втянула в это Павла? Что и, главное, кому, ты пытаешься доказать?

— Я втянула? — я подавилась воздухом, чуть не признав, что как раз именно Пашка меня во всё это втянул. — Когда Паша пригласил меня познакомиться с его семьёй, я понятия не имела, что это будете вы. Если бы я знала, куда еду, то…

Я замолчала, скрестив на груди руки.

— Не знала, — издевательски протянул он в ответ. — Так сильно любишь жениха, что даже не поинтересовалась именами его родителей? Не видела фотографии? Хреновая ты невеста, Алина.

— Какая есть, — рассмеялась я, услышав подобный вывод.

— Нет, — покачал головой Виталий Петрович, вторя своим выводам. — Ты прекрасно знала куда и к кому едешь. Не удивлюсь, если Павла ты действительно выслеживала, чтобы использовать.

— Какая я коварная, — не удержалась я от иронии. — То есть, любить Пашу я не могу, так по вашему?

— А ты любишь? — вопросом на вопрос ответил он. — Если бы это было правдой, ты бы не стравливала моих сыновей. Старалась бы сглаживать углы, а не вела бы себя как… — он неопределённо скривил губы. — Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, что стравливаешь их. И продолжаешь это делать. Поэтому я в третий раз у тебя спрашиваю. Сколько ты хочешь?

— Второй раз отвечаю – десять миллиардов. Не рублей, — на полном серьёзе ответила я. — И у меня к вам встречный вопрос. Раз я так умна и коварна, то зачем мне брать у вас деньги? Не проще ли остаться с Пашей? Так я получу доступ ко всему богатству, а не к жалким отступным. Да и потом, — я мягко рассмеялась. — Если вы так дорожите сыновьями, не боитесь, что я сейчас в слезах убегу отсюда, и расскажу своему Пончику о вашем гадком предложении?

— Рассказывай, — безразлично отозвался он, добавляя чуть тише: — Значит, по-хорошему прекратить всё это не хочешь?

— Вы мне угрожаете? — несмотря на ровный тон моего голоса, внутри что-то неприятно дрогнуло.

— Констатирую факты, — сухо пояснил Виталий Петрович. — Если ты продолжишь играть на чувствах Павла и использовать его – я тебя уничтожу. Подниму все свои связи, выясню про тебя всё вплоть до того, в каком магазине ты покупаешь продукты. Сделаю всё, чтобы твоя карьера скатилась в никуда. Хотя, у тебя и так всё более чем посредственно, раз твоё лицо нигде не попадается на глаза. Тяжело сейчас в модельном бизнесе? Станет хуже. Поверь.

— Верю, — кивнула я, проникнувшись его тирадой. — Наводить справки не стоит. Название магазина я вам и так скажу. Что же касается карьеры… что ж. Я всё равно хотела с ней покончить после свадьбы. Главное, чтобы любимый был рядом.

— Я заблокирую все счета Павла, — равнодушно отозвался в ответ мужчина. — На что жить будешь? И где? Квартиру я тоже могу забрать.

— С милым рай и в шалаше, — назидательно протянула я. — Поживём у меня. А потом Павлик заработает для нас. Знаете, как говорят, муж – голова, а жена – шея. Вот и буду его направлять на заработки… В крайнем случае выскочу замуж за кого-то ещё, разведусь, оттяпаю половину имущества. Вот и начальный капитал для Павлика…

— И ты что-то будешь мне продолжать говорить про свою любовь к нему? Самой не смешно? — перебил меня Виталий Петрович. — Может решим всё это как нормальные люди? Без твоих кривляний. Послушай, — он шумно выдохнул, подняв вверх ладони, тем самым останавливая меня от ответа. — Я не знаю, что у вас тогда произошло с Андреем. Не могу сказать, что был в восторге от тебя, но… это был выбор моего сына. Не мой. И я не вмешивался. Но сейчас… — он замолчал, тщательно подбирая слова. — Я вижу, что Павлу ты действительно дорога. Но не он тебе. Поэтому прошу, Алина. Оставь его. Не играй на его чувствах. Ты всё равно в нашей семье не задержишься, а та трещина, что уже сейчас есть между ним и Андреем, будет только расти.

Мне стало… тошно. Не от отца Паши, а, как ни странно, от себя.

Да, он предложил мне деньги в начале нашего разговора. Но…

Мотивы Виталия Петровича отличались от тех, что я себе придумала.

Проблема не в том, что я, по его мнению, не подхожу им в качестве родственницы. А в том, что он мне не верит и хочет оградить сына от ошибки.

— Виталий Петрович, — прочистив горло, я медленно поднялась на ноги, отбросив в сторону всю напускную весёлость. — Я люблю Пашу. И никогда намеренно не причиню ему боль. Стравливать его с Андреем в мои планы так же не входит. Я не врала вам, когда говорила о том, что не знаю, куда именно еду. Не буду отрицать, что