Приватный танец - Eiya Ell

не ребенок, знаю свои угрозы он может запросто выполнить.

***

Вахтер у входа в здание общежития, внимательно изучает пропуск и документы каждого из нас, прежде чем пропускает нас внутрь.

— Лифт не работает, придется по лестнице, — фыркает почему-то, — и недолго! — смотрит сквозь приспущенные очки, старая бабушка, сидящая за столом, выглядит недовольной и злой. Почему? Неизвестно.

Я уже побаиваюсь ее.

Папа поднимает мой чемодан, Самир пакет с принадлежностями для ванны:

— Я сам! — отпыхивает меня, когда хочу отобрать у него не легкий пакет, — я же мужчина. Ты продолжай плакать, — этот мелкий еще и показывает мне язык.

— Оставь ну, — говорит мама, когда я пытаюсь уколоть Самира словами, в шутку конечно же.

— Здравствуйте! — слышим довольный голос девушки, как только папа открывает дверь в комнату, которую, как нам сказали — моя, папа столбенеет, — вы проходите, мне сказали, что моя соседка скоро придет.

— Здравствуйте, — отвечает папа и заносит чемодан, — это вы будете соседкой моей дочери?

— Да, — приветливо улыбается милая девушка, в джинсах и свободной кофте.

— Я рад, — отвечает папа, и я понимаю почему. Потому что одета она не вульгарно, и выглядит достаточно прилично.

— Я Злата, — говорит девушка.

— Но со мной вам знакомиться не зачем, а вот с моей дочерью — пожалуйста.

— Я — Асият, — улыбаюсь в ответ девушке.

После долгих объятий и слез, родители и брат оставляют меня одну в моей новой комнате. Я долго смотрю в след, как они спускаются по лестнице, потом наклоняюсь через перила и смотрю вниз, Самир поднимает голову и видит меня, машет мне и улыбается. Я же всхлипываю, не могу сдержать слез, сердце разрывается.

— Ну ты чего? — за спиной вырастает черноволосая Злата, берет за локоть, тянет в комнату. На проходе между кроватями стоят наши чемоданы и пакеты с вещами, Злата перешагивает и оказывается по ту сторону, — лучше отвлекись и выбери себе кровать.

— Мне все равно, — заикаюсь. Слезы без остановки катятся по щекам, но и тут мне не дают спокойно страдать и плакать, потому как дверь открывается и заходит стильный, одетый в деловой костюм мужчина и кричит:

— Злата! Черт тебя подери! — он осматривает комнату, и смотрит на Злату почти сквозь меня, — что ты тут делаешь?

— Папочка, — говорит нервно, дрожащим голосом Злата, я тут же вытираю глаза, смотрю то налево на Злату, то направо, на ее отца и понимаю, что сейчас не время страдать.

Нужно взять себя в руки.

Глава 5

Стволов Петр Михайлович, отец Златы, очень страшный человек.

Теперь я убедилась в этом лично, не по слухам или по новостям, а сама.

Он очень крупный бизнесмен, у него несколько холдингов в разных городах нашего региона, в том числе и столице. Даже спонсирует наш институт. Говорят он поменял всю мебель в нашем корпусе, где будем учится мы со Златой.

Сегодня когда он кричал на дочь, у меня тряслись коленки. У него жутко страшный взгляд, знаете, как в криминальных фильмах бывают авторитеты, герои в черных костюмах и черных очках, он выглядел так же, только без очков.

Злата же выглядела абсолютно спокойной, внешне. Внутри, наверное, волновалась, но не показывала и да, она как-то смогла убедить его разрешить жить в общежитии.

Все это время, пока они спорили, он исподтишка осматривал меня с ног до головы, вызывая во мне страшные мысли. Зачем не знаю, но когда уходил, предупредил дочь:

— Чтобы дружила с ней, — Злата молча кивала, — только с ней.

Сейчас он ушел, и мы со Златой просто стоим. Молча. Я перестала дрожать, а Злата начала.

— Может воды попьешь?

— Нет, спасибо не хочу. Давай разбирать чемоданы? — она хоть и улыбается, но я вижу, взволнована чем-то.

— Какую полку выберешь? — я открываю старый шкаф, — слева или справа?

— Мне без разницы.

Мы раскладываем вещи по полкам, как попало, просто пихаем в шкаф. Последнее, что меня волнует, по всей видимости и Злату тоже, это как будут там лежать вещи.

Хотя мама меня учила, что все должно выглядеть идеально и ругалась, если я складывала не так, как она учила.

Я молча делаю свои дела, Злата тоже. Друг к другу не лезем, каждый занят своим делом. Ладно я со своими мыслями и болью в душе, а у нее что? Девочка из богатой семьи, у которой есть все, вижу по дорогим вещам, что у нее может быть не так? Смотрю на ее грустное личико и не понимаю. Пожимаю плечами и дальше освобождаю пакеты. Наконец добираюсь до самой тяжёлой сумки, которую нес отец. Опускаюсь на колени, открываю и удивляюсь, когда мама только успела? Тут банки с разными соленьями, джем, варенье, моя любимая аджика, сыр, сметана и творог.

— Какая у тебя заботливая семья и мама, — с грустным тонами в голосе говорит Злата, которая стоит передо мной.

— Да они меня очень любят, — любили, если узнают мою тайну, то знать даже не захотят. У нас таких девочек, как я обычно ненавидят.

— А у меня нет мамы, мне было семь лет, когда она погибла. Ехала с вечеринки подруги, не доехала. Фура выехала навстречу и… она была трезвая, сразу отвечу. Никогда не злоупотребляла.

— Мне очень жаль, — я встаю с колен, держу в руках сметану и творог, — соболезную.

— Она всегда заплетала мне косы. Две косички, — мило улыбается, — я себя в детстве помню только с косичками. Другой прически у меня не было.

— Думаю тебе шли косички.

— Очень, — грустно поглаживает свои волосы, которые покорно лежат у нее на плече, — с тех пор я не хожу с косичками. Когда папа после ее гибели, хотел заплести мне волосы, я не разрешала.

— Папа женился на другой? — хочу сменить тему, не то чувствую, я расплачусь. — Нет, не знаю почему, — она опускается на кровать, мы еще не определились где чья, впрочем мне не важно и Злате тоже, — но когда я выросла и говорила ему, что он молодой и энергичный, что вся жизнь впереди, он затыкал меня. Мол, не мое дело. И сейчас, когда я ушла от него жить отдельно, я надеюсь он кого-нибудь приведет домой, женится в конце концов. Я бы хотела, чтобы он нашел себе достойную, любящую его женщину. Он очень сильно любил маму, и она его.

— Будем верить, что найдет, — а что мне еще сказать? — знаешь, ты наверное первая девушка, которая хочет мачеху.

— Мне важно, чтобы она его действительно любила, а не ради денег и богатства.

— Будет очень сложно.

— Пошли найдем холодильник? —