Девочка, которую нельзя. Книга 2 (СИ) - Андриевская Стася

Ознакомительный фрагмент

— Так она вот, Данила Александрович! Вот этим! — выложил Паша на столик мой гвоздь. — Слово из трёх букв нацарапала.

— Хех! — крякнул сидящий здесь же за столиком второй мужик. — Смертница!

Хозяин тачки засопел, трепеща ноздрями… и вдруг рассмеялся. Как припадочный! Просто жуть. Даже поймавший меня Паша — и тот растерялся. Его хватка немного ослабла, и я тут же попыталась сбежать, но не получилось. А хозяин тачки, резко оборвав смех, сорвался вдруг с места и, ухватив за химо, поволок меня на улицу. С нашего пути испуганно разбегались официанты, и, задницей чуя, что это конец, я зорала из последних сил:

— Гад! Руки убрал от меня… Да ты знаешь, вообще, с кем связался! Урод!

Но бесполезно. Замерев возле своей машины, он сначала побелел, потом стремительно побагровел. Задрожала в неудержимой ярости губа.

— Чтобы ты понимала, эта тачка стоит двадцать миллионов! — Показалось, что он меня сейчас просто прибьёт, но он только остервенело сминал в кулаке мой ворот и скалился. — Ремонта на лям-полтора точно. У тебя есть такие деньги?

— Да пошёл ты! — несмело огрызнулась я.

— Ну я так и думал, — с подозрительной лёгкостью усмехнулся он, и ослабил хватку. — Ну что ж, похоже, следующие лет пять тебе придётся провести за решёткой. Но можно иначе. — Уничтожающий взгляд исподлобья. — Я тебя просто отпущу, если скажешь, кто заказал.

И я чуть не заскулила от облегчения. Дамочка была права, ему не интересна я — он просто хочет знать кто за этим стоит! И на радостях, хотя и с дрожащими коленками и ледяными от ужаса ладошками, я выдала такую порцию дерзостей, что аж самой тошно стало!

— Ффф… — охренев от такой наглости, окончательно разъярился мужик. — Короче, Паш, грузи её и на хату!

И в тот момент, когда он бесцеремонно толкнул меня в руки своего человека, я вдруг снова увидела в нём Гордеева. Такого, каким видела в последний раз — безумно злого и сжимающего мою шею железной хваткой, но, несмотря ни на что, не теряющего над собой контроль.

Всю дорогу, пока Паша куда-то меня вёз, я тихонечко валялась на заднем сиденье и не рыпалась. Но не потому, что одумалась — просто верёвка, которой он наспех перехватил мои запястья начала поддаваться, и я старалась лишний раз не привлекать к себе внимания, надеясь успеть освободить руки. И уже почти справилась, как машина вдруг остановилась.

Задняя дверь распахнулась, и на меня уставился очередной суровый мужик. Выглядел он гораздо опаснее Паши и даже его злого хозяина. Я невольно сжалась, а мужик протянул руку и бесцеремонно, за шкирку, выволок меня из машины.

Я не сопротивлялась. Верёвка на запястьях растянулась настолько, что приходилось даже слегка придерживать её, чтобы не спалиться.

Вокруг раскинулась окраина какого-то частного сектора. Других построек рядом с той, куда мы приехали не было, но всё равно доносились признаки жизни: тянуло дымком, слышался лай собак, стук топора и обрывки музыки. И это обнадёживало.

Снаружи одноэтажный кирпичный домик выглядел по-дачному непритязательно, но внутри оказался полный фарш — дорогая, современная отделка, новая мебель и даже телевизор в полстены. А вот на окнах решётки. Хреново.

Едва меня впихнули в комнату типа спальни и заперли снаружи, как я тут же продолжила освобождаться от верёвки. И к тому моменту, как за стеной послышался ещё один мужской голос, моя правая рука уже выскользнула из петли. Но дверь распахнулась, и на пороге появился мужик, тот, что выволок меня из машины. Поставил в изножье кровати стул, оседлал, разглядывая меня. Молча. Многозначительно. И охренеть, как страшно, на самом-то деле!

— Ну в общем, такой расклад, девчуль: ты говоришь кто заказчик, и мы тебя отпускаем. Не говоришь — получаешь большую проблему на свою задницу. В прямом смысле.

Я настороженно смотрела на него и не могла понять — блефует или нет? А ещё, через распахнутую дверь спальни я видела другую распахнутую дверь — на улицу. Вот он — шанс!

— Мне в туалет надо.

— Говори на кого работаешь, и иди куда хочешь. Не держу.

— Пфф! — презрительно фыркнула я. — Я могу и здесь. Прямо на ваше шёлковое покрывалко.

Он поиграл желваками, скривился:

— Ладно. Первый и последний раз. Потом реально под себя ходить будешь, ясно? И, кстати, кормёжки тоже не жди. Заслужить надо. Но если будешь хорошей девочкой, я тебе шашлычка на прощение сварганю. Пальчики оближешь.

— Прелестно. Только я сейчас обоссусь. И вовсе не от восторга.

Он поднялся со стула, мотнул головой:

— Пошли.

Я покорно вышла в смежную комнату типа зала, где, развалившись на диване, смотрел телек ещё один незнакомый мужик. Окинул меня взглядом с похабной кривой усмешечкой, подмигнул. И мои коленки предательски задрожали — по сравнению с этим двумя, милым, приветливым зайкой казался не только Паша, но и его злой хозяин.

— Сюда, — грубо пихнул меня первый в противоположную от входа сторону.

И я едва сдержалась, чтобы не зашипеть от досады — туалет оказался в доме! А свобода — вон там, за дверью, в каких-то десяти шагах…

Рванулась, швырнула в ошалевшего на мгновенье конвоира вазой. Тот отбил её налету, угодил в полку с посудой. Зазвенело, загрохотало. Я схватила стул, снова швырнула, одновременно выскакивая в прихожу. Ещё пара рывков — и воля! Не глядя кинула за спину подвернувшийся под руку табурет, но попала лишь в большое настенное зеркало. Снова грохот, осколки… И удушающий локтевой под подбородок:

— Ну всё, считай поссала. Дальше будем по-плохому.

Заволокли обратно в спальню, завалили на кровать. Один жёстко уткнул лицом в матрац и навалившись всем весом, удерживал заломленные за спину руки, а второй вязал отчаянно сучащие ноги…

В тот момент я узнала, что такое настоящее бессильное отчаяние. Против двух амбалов я ничто. Они просто порвут меня в приступе злости, отымеют во все щели и скажут, что так и было. И ни хрена я потом никому ничего не докажу. Ни дамочке, которая утверждала, что мне ничего не угрожает, ни, тем более, её муженьку.

Но, как ни странно, всё закончилось лишь связыванием. Причём не верёвкой, а скрученной в жгут простынёй, но так плотно, что я теперь не то, что изворачиваться — даже шевельнуться могла с трудом. А ещё кляп в рот — порнушный кожаный шарик на завязочках, от которого у меня тут же защемило в челюсти.

— Доигралась, сука, — склонился надо мной мужик, который смотрел перед этим телек. По лбу его растекалась кровь, а я даже не знала, чем умудрилась так удачно садануть. — Щас ребята подъедут, ганг-бенг тебе на максималках устроим.

На кровать подсел первый мужик.

— Любишь погорячее? Тогда я первый тебя трахну. Обожаю обламывать дерзких дур.

Повёл рукой по моей ляжке, жёстко потёр средний шов джинсов в промежности. Больно и мерзко. Я в отчаянии замотала головой, замычала. Мужик ухмыльнулся:

— Мне нужен заказчик. Не будет его — хана тебе. Подумай об этом.

Потом я долго лежала в комнате одна. Времени подумать действительно было вагон. Первая мысль — а может ну его на хрен и слить дамочку? Тут уж такое дело — каждый за себя… Вот только гарантий, что меня отпустят это уже не давало. Тогда, как быть? Господи, как быть?!

Но чем дольше я лежала, тем отчётливее понимала, что, если бы они имели полномочия на беспредел — уже бы всё сделали. Но меня не то, что до сих пор не изнасиловали, а даже самого безобидного леща ещё ни разу не врезали! А значит что? Дамочка была права, уверяя, что будут запугивать, но не тронут?

Мужики ещё много раз заходили с допросом. За окном уже стемнело, а я теперь знала, что этого, с разбитым лбом зовут Вася, а первого Толя. Что первый курит обычный табак, а второй парит фруктовый вейп. Уже поняла, что кормёжки действительно не будет, как и воды, как и туалета. И перебрала весь свой запас самой отборной ругани и провокаций, говоря с мужиками дерзко, словно была бессмертной, и с каждым разом всё больше убеждаясь — они действительно меня не тронут.

А ночью неожиданно заявился сам хозяин, и вот тогда-то я действительно струхнула.