Плюс сайз. Охота на миллионера - Инга Максимовская

подчинился и лежит под низким матрацем в клубах годовой пыли, которую я никак не сподоблюсь вычистить и-за патологической, сбивающей с ног каждый день сладкой лени после вечернего кишкоблудия, когда больше не можешь думать ни о чем, кроме куска торта, оставшегося от шести килограммового вкуснючего бисквита, залитого сиропом и жирными взбитыми сливками. Эх, аж слюнки потекли.

– Все, ломаю дверь, – пообещала Катерина.

И я ей сразу поверила, схватила за шкирку ничего не подозревающего и потому слабо сопротивлявшегося начальника и толкнула его в стенной шкаф. Надо же. А он спортивный, успел сгруппироваться, прежде чем свалиться на валявшиеся прямо на полу гардеробной кучи моего вахлачно сваленного барахла. Я успела выхватить взглядом мой любимый голубой лифчик и подумала, что Завьялов легко бы мог его использовать в парашютном спорте. Точно бы не убился.

– Молчать, – рыкнула и повернула ключ в замке гардеробной, так, на всякий случай.

– Я вас уволю, чертова вы идиотка! – полетели мне в спину проклятия.

«Надо было его вырубить», – подумала с сожалением. Котенок тихо мяукнул, словно соглашаясь, а я пошла открывать дверь. Замолчит сейчас босс, стремно ему. Одно дело – если просто застукают, и совсем другое – быть пленником. И правда – затих почти сразу. Удовлетворенно хмыкнув, я повернула ключ в замке, старательно придавая лицу выражения блаженной расслабленности.

– Ты сейчас похожа на дебилку, – плюнула огнем Катька, просачиваясь в мою квартиру. – И, ради бога, чем у тебя воняет? Такое ощущение, что в квартире сдох кто-то. Ты что, опять готовила? – подозрительно уставилась подруга, а у меня отлегло от сердца.

Слава богу, я уж подумала, она учуяла аромат дорогого парфюма Захара, но, видимо, помоечная вонь легко перебила аромат, созданный французским парфюмерами. Лошары, но сейчас я им благодарна, что они такие криворукие и горбоносые. Мне страшно захотелось, как в детстве, вцепиться подруге в волосы и хорошенько ее оттаскать, чтоб не обзывалась, но сейчас это не ко времени. Ладно, потом ей вломлю, а пока нужно ее увести. У этой женщины нюх, как у гестаповской овчарки.

– Чего не открывала, раз одна? – спросила Катерина, слегка успокоившись, и начала разуваться.

– Красивые у тебя туфли, Катя, – лилейно пропела я, хотя в душе задохнулась от гнева, – где купила? Тоже хочу.

– А, – махнула она рукой, – хочешь, подарю? Любовник из Италии привез, а мне не нравятся. Зато он только в них меня и естествует. Скажу – развалились, может, тогда отстанет. Надоел хуже собаки, – хохотнула Катька, и я почувствовала, что меня тошнит.

Столько лет дружить с человеком и не понять, какая она горгона. Это только я так могу.

– Слушай, я к ветеринару собираюсь, у меня вот, – предъявила я Катьке счастливо посапывавшего у меня в ладонях найденыша.

Она брезгливо поморщилась.

– Тащишь в дом черти кого, потом глистов и лишаи лечишь.

– Зато они настоящие и не предадут, и любить будут не за что-то, а просто так, по факту, – тихо ответила я и пошла переодеваться, совсем забыв о моем крутом и слегка взбалмошном «постояльце».

Глава 12

И вот как жить с осознанием, что подруга твоя лучшая спит с твоим же отцом? Жуть. Катька молча шла рядом, сердито сопя до самой ветеринарки, пока я прижимала к груди теплый маленький комочек. Права была мама – нет друзей на свете, только приятели. Она, вон, имеет миллион подружек, но близко к себе их не подпускает, соблюдает дистанцию. И по поводу Катьки права оказалась, как это ни омерзительно звучит.

– Да что с тобой такое, Юль? – капризно потянула подруга. —Ты как будто не в себе.

– Нормально все, просто за котенка волнуюсь, – малодушно соврала, пытаясь не смотреть на Катерину.

Вот почему-то именно сейчас выяснять отношения мне не хотелось. И без того проблем выше крыше. И Завьялов, плененный в моем стенном шкафу – самая большая из них. А Катька сама виновата. Папочка долго шалав своих не обихаживает. Неделя – максимум. И полетит Катюшка белым лебедем, размазывая сопли обиды по симпатичному личику. Но вот не жалко, и прощать ее я не собираюсь.

– Слушай, в офисе черте что говорят, – заговорщически зашептала Катя, и я обратилась в слух, даже на время переставая обижаться на эту бесстыжую гетеру, нагло рушащую многолетний брак моих родителей. «Потом убью», – решила, посмотрев на подругу, у которой глаза сияли, как бриллианты, от желания вылить на меня сногсшибательную сплетню. – Короче говоря, начальничек-то наш новый тот еще извращенец, – радостно осклабилась Катька, посмотрев на меня с превосходством. Ну конечно, она же тайными знаниями обладает. А кто владеет информацией, тот, как известно, и миром владеет. Только вот я-то точно знаю, о ком пойдет речь, и что-то мне кажется, что то, что мне расскажет заклятая подружка, вряд ли меня порадует.

– Да ну? – хмыкнула я. – Неужели он в кожу переодевается и бьет плетьми несчастных девственниц, прижигая их каленым железом?

– Дура, да, совсем? – надула губки Катька. – Я тут делюсь с тобой новостями, а ты издеваешься. Вот возьму и не буду рассказывать

Ага, конечно. По глазам видно, что молчать она не собирается, иначе ее просто разорвет от нетерпения.

– Ну, ладно, – милостиво кивнула я головой, – выкладывай.

– Говорят, у Завьялова в нашем городе старая любовь живет. Ленкина тетка в башне работает, так она говорит, что Захар-то наш Геннадьевич домой ее притащил, и она ночевала в его апартаментах. Так что не светит мне ничего, – заныла Катька, явно положившая глаз на красавца босса. Надо же, захапистая какая: и папа мой, и Завьялов. Хищница, блин. – И баба-то там страшная, тетка Ленкина говорит, на паровоз в платье похожа, и морда, как, блин, у нее. Вот почему так, а? Почему каким-то коровам достается оладушек сладкий, а мне то, во что этот оладушек после переваривания?

– Да ладно тебе, – хмыкнула я, – может, у Завьялова с этой дамой и не было ничего. Просто напились, да и все.

– Ага, как же. Тетка Ленкина сказала, такие стоны из квартиры неслись, ни с чем не спутаешь. Страсть африканская. Баба рычала, как бегемот в период спаривания… – оскалилась подруга.

Я почувствовала, что сейчас упаду – ноги словно ватными стали. Да не может быть! Неужели этот подонок воспользовался моей беспомощностью?! Ооо, тогда он точно извращуга и заслуживает страшной, лютой смерти от моих рук!

Да нет, этому должно быть логичное объяснение. Господи, только не Сева, он ведь меня переодевал. Может, из-за него я стонала? Ужас. Блин, блин, блин…

Мысли заскакали в голове, как взбесившиеся белки. Котенок вцепился