Зависимый-2. Я тебя верну - Элена Макнамара

Спартак никогда не узнает о ребёнке. И о том, кто твой муж. Спартак опасен, понимаешь? А теперь будет ещё злее и опаснее. Нам нужно что-то предпринять, пока не поздно.

Слушаю его пламенную речь, не перебивая. Но не слышу в этом монологе ни капли искренности.

Я не понимаю, что у него на уме, и во что он хочет меня втянуть. Однако понимаю абсолютно точно, что машина неспешно приближается к частной школе моей дочери.

Авто въезжает в узкий проезд, и водитель тормозит прямо за нашей машиной. Той самой, на которой приехали мы с Алисой и нашими надзирателями. Возле её багажника стоит Захар. Скрестив руки на груди, смотрит сквозь лобовое стекло прямо на меня.

Перевожу ошеломлённый взгляд на Глеба.

— Не волнуйся, Тась. Твой побег останется втайне, — говорит мужчина с добродушной улыбкой. — Конечно, если согласишься на сделку.

— Сделку? Какую сделку?

— Ты должна позволить Спартаку общаться с дочерью, — выдаёт Глеб, чем повергает меня в шок. — Познакомь их. Спартак имеет право быть в её жизни.

Я не понимаю…

Недоумённо трясу головой и никак не могу выдавить из себя хотя бы один чёртов вопрос. Хотя их целая куча.

Что происходит? Почему Глеб вдруг на стороне Спартака? На кого работает? И как он сможет утаить мой побег от Андрея? Ведь сам же привёз меня в лапы к надзирателям.

— Нет, Тась, я не работаю на твоего мужа, — словно прочитав мои мысли, небрежно бросает Глеб. — Можно сказать, я сам по себе.

— Зачем? — это всё, что мне нужно знать. — Зачем тебе это?

Глеб тут же перестаёт улыбаться, его лицо становится каким-то подавленным.

— Будем считать, что я грехи замаливаю… Ну так что, ты согласна на сделку?

— Как ты себе это представляешь? Мне что, нужно Алису привезти к Спартаку?

Задумчиво пожевав губу, Глеб отвечает:

— Нет, не нужно её никуда везти. Я устрою вашу встречу.

Сердце в груди странным образом начинает трепетать. Внутренности скручиваются от страха и одновременно от предвкушения.

Дура! Какая же я дура!

Даже спустя столько лет… После того, что Спартак сделал… Я всё ещё не могу думать о нём спокойно, и моё сердце всё ещё реагирует на него.

Едва заметно кивнув, соглашаюсь на сделку. Если Глеб действительно способен заткнуть рты охране и Ивану, то пусть сделает это.

— Открой машину, — командует он водителю.

Тот щёлкает кнопкой, разблокировав двери. Я хватаюсь за ручку и собираюсь выйти, но Глеб внезапно меня останавливает, легонько коснувшись локтя.

— Подожди, Тась… Ты смотришь спортивные новости?

Я вновь в недоумении качаю головой.

Нет! Я не смотрю спортивные новости! С тех самых пор, как один спортсмен разбил мне сердце!

— Нет, — отвечаю бесцветно.

— Посмотри, — настойчиво произносит Глеб. Бросает взгляд на наручные часы и добавляет: — Ровно через час… А теперь иди, Тась.

На ватных ногах покидаю машину. Захар шагает навстречу и пытается схватить за локоть. Я уворачиваюсь и дёргаюсь к калитке.

— Мне нужно забрать дочь! — шиплю на него, когда он встаёт передо мной, преграждая путь к школе.

— Она в машине, а ты привлекаешь ненужное внимание, — говорит он относительно спокойно. — У Алисы заболел живот, и учительница вывела её на улицу. Тебя, кстати, искала.

Бросаюсь к машине и распахиваю дверь. Алиса, и правда, сидит в детском кресле и смотрит на меня своими огромными зелёными глазами, не скрывая облегчения.

— Мамочка, — тянет маленькие ладошки, — где ты была?

Забираюсь внутрь и прижимаю дочку к груди. Целую в лоб, проверяя температуру. Намеренно не реагируя на её вопросы, задаю свои:

— Лисёнок, как ты себя чувствуешь? Где болит? Как болит?

Алиса ощупывает живот, и на её губах появляется улыбка.

— Уже ничего не болит, — поглядывает на Захара, который уже устроился на переднем сиденье. — Этот дядя дал мне водички и велел просто посидеть спокойно. И теперь всё прошло.

Иван в этот момент даёт задний ход, и я понимаю, что в машине нет Олега, второго надзирателя. Однако решаю не задавать глупых вопросов. Обняв Алису за плечи, глажу по волосам в надежде, что она подремлет до самого дома. И дочка засыпает.

Когда въезжаем во двор дома, Захар первым выходит из машины и, открыв дверь со стороны Алисы, берёт её на руки.

— Покажи, где её комната, — просит шёпотом.

Кивнув, я веду его в дом. Мы поднимаемся на второй этаж. Распахиваю дверь детской комнаты и пропускаю мужчину вперёд. Он бережно опускает Алису на кровать и сразу уходит. Я осторожно снимаю с неё обувь и кофту. Укутываю одеялом, невесомо целую в лобик… Хочу посидеть с ней немного, чтобы посмотреть, как она спит, но вспоминаю про спортивные новости.

Бросив взгляд на наручные часы, иду в гостиную. У меня есть немного времени перед тем, как заняться приготовлением ужина к приезду Андрея.

Первое, что говорит ведущий новостей — то, что сейчас нас всех ждёт сенсация. И, конечно, начинает вещать о Спартаке и его освобождении из тюрьмы. Напоминает о том, что шесть лет назад все фанаты ждали очень важного боя спортсмена, который так и не состоялся…

Зачем я смотрю всё это? Что здесь может быть такого важного?

Но я продолжаю слушать, что ещё скажет ведущий.

Знаменитый Спартак Бугров, у которого на счету сорок три победы и ни одного поражения, может вернуться в большой спорт! Его фанаты настаивают на том, чтобы бой, которого ждали тогда, состоялся сейчас! Ведь его противник Самир Галиев незаслуженно занял его место шесть лет назад. Теперь Самир — чемпион. Все эти годы он побеждал во всех боях, с блеском подтверждая свой титул. Но фанаты Спартака уверены, что Самир ни за что не одолел бы их любимца. И ему просто повезло, что Спартак тогда сел в тюрьму.

Я зависаю над последними словами ведущего.

Повезло!

Слишком многим людям «повезло» от того, что Спартака посадили. Похоже, этот Самир —