Единственный... - Екатерина Юдина

я просила диспетчеров быстрее прислать машины, хотя мысленно все еще надеялась, что парни вот-вот сами успокоятся. Но, нет, этого не происходило и мне казалось, что они действительно сейчас поубивают друг друга.

Прибежали соседи и я сквозь хрипы, лихорадочно начала просить их разнять Ксенона и Кириана. Двое огромных мужчин попытались это сделать, но получилось далеко не сразу. Агеластос был менее массивным, но он будто озверел и бил Ксенона в голову так, что тот потерял сознание и только после этого их удалось разнять. К этому моменту как раз приехала скорая.

— Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Он без сознания, — я не узнавала свой голос. Слишком прерывистый и переполненный едким, срывающимся волнением. Я сидела на полу рядом с Ксеноном, но боялась даже прикоснуться к нему, хотя так сильно хотелось положить ладонь ему на щеку и попросить открыть глаза.

— Не переживайте. Мы сделаем все, что можем. Отойдите, пожалуйста. Вы сейчас мешаете.

Я тут же отскочила в сторону. Не отходила ни на шаг и в тот же момент пыталась не путаться под ногами. Шла до самой скорой, но внутрь меня не пустили. Еще буквально пара минут и Ксенона увезли в больницу.

Горячий вечерний воздух обжигал мысли и я еще некоторое время стояла на тратуаре. Смотрела на дорогу и думала, что делать. Позвонить Хтонии и сказать, что Ксенона увезли в больницу? Нет, нельзя. У нее сердце заноет от волнения, а ведь я сама пока не знала, что с ее сыном. Нужно было самой поехать в больницу и все узнать. Проклятье. Лишь бы все было хорошо.

Я накрыла лицо ладонями и сделала глубокий, но судорожный вдох. В этот момент ощутила, как моей ладони коснулась другая, более массивная и горячая.

— Чара…

Думая о Ксеноне, я вообще напрочь забыла про Кириана, а сейчас обернулась и посмотрела на него. Он тоже был помятым и в крови. Агеластосу досталось меньше, чем Ксенону, но осколки стекла все же разрезали кожу и Кириана тоже хотели отвезти в больницу, но он отказался. Остался тут.

— Так сильно волнуешься о нем?

Я выдернула свою руку из хватки Кириана и влепила ему пощечину. Сильную. Прямо сверху раны на щеке, из-за чего ладонь испачкалась кровью парня. Я посмотрела на алую жидкость, как на грязь и с отвращением вытерла руку о платье, чувствуя, что Агеластос смотрел на каждое мое движение.

— Какой же ты ублюдок, — сказала, сквозь плотно стиснутые зубы и пошла к подъезду.

— Он не должен был прикасаться к тебе. Я говорил, что никто тебя не тронет, — Кириан опять попытался взять меня за руку, но я не дала.

— Прикасаться? Он мой брат! — я не выдержала и чуть ли не прокричала это.

— Сводный брат, с которым ты встречаешься и живешь, — Кириан стиснул зубы в подобие оскала.

— Я с ним не встречаюсь, — в груди все бурлило и волнение смешивалось со злостью, создавая во мне взрывную смесь. — Между мной и Ксеноном нет кровной связи, но он моя семья. Между нами просто невозможно то, что может быть между парнем и девушкой, но Ксенон для меня сделал больше, чем вообще кто-либо. Он очень дорогой для меня человек, а ты, подонок, избил его только за то, что Ксенон ко мне видите ли прикоснулся. Да гори ты в аду, ненормальный психопат. Надеюсь, что тебя когда-нибудь изолируют от общества и ты сгниешь за решеткой.

Я опять развернулась, но Агеластос не дал уйти.

— Ты сказала, что у тебя ужин с твоим парнем. Ты солгала? Нет никакого парня?

Вдох и выдох. Я закрыла глаза и качнула головой.

— А что такое? Ты и моего парня изобьешь, если он прикоснется ко мне? — я приподняла голову и посмотрела на Кириана сверху вниз. — Знаешь, мне уже давно плевать на то, что произошло на «Зимнем вечере» и мне глубоко безразлично, что ты тогда сказал. Я приняла ту ситуацию, как болото, в которое я, к сожалению вступила. Но было и было. Плевать на тебя. Вот только, сегодня ты избил моего брата. Ты, ублюдок, тронул мою семью и вот этого я никогда не забуду. Если попробуешь тронуть еще и моего парня, пожалеешь, Агеластос.

— Чара…

Я дальше слушать не стала. Развернулась и пошла к подъезду. Меня все еще трясло, но я в самые кратчайшие сроки приняла душ, смывая с себя кровь и переоделась. Вызывая такси, выглянула в окно и увидела, что Кириан никуда не ушел. Он все еще был около подъезда.

Агеластос ходил по тротуару. Вплетал пальцы в волосы и растрепывал их. Смотрел то на бетон впереди себя, то на небо, то на окна моей квартиры. Ладонью тер лицо и этим размазывал кровь, которая все так же шла не останавливаясь и боль смешивалась с безумием этого момента, в котором и так все рвалось и взрывалось.

Мой телефон зазвонил и я выбежала на улицу. Садясь в такси, даже не посмотрела на Кириана. Сегодня о нем больше не думала. Для меня существовал только Ксенон и безумное переживание о нем.

Я пробыла в больнице до самой ночи, но за это время Ксенон так и не пришел в себя. Врачи сказали, что у него сильное сотрясение и перелом нескольких пальцев. Куда хуже были осколки разбитого стекла, которые, к счастью, сразу достали.

В остальном состояние было хорошее и врачи заверили меня в том, что переживать нечего. Только после этого я позвонила Хтонии и рассказала о том, что Ксенон в больнице. Сама все еще волновалась, но старалась разговаривать с мачехой так, чтобы она сильно не переживала, так как понимала, что сам Ксенон этого не хотел.

Было уже темно, когда меня выпроводили из больницы и я, вызывав такси, поехала домой.

Подъезжая к зданию, в котором находилась съемная квартира, опять увидела Агеластоса. Немного дальше была припаркована его машина, но сам парень сидел на бордюре около фонарного столба.

Он все еще был в той же одежде и с лишь частично убранной кровью. Будто Кириан попытался вытереть ее своей же футболкой, но, в итоге, наплевал на это.

Когда такси остановилось, Агеластос сразу