Любовь нечаянно нагрянет (СИ) - А. Ярослава

— С превеликим удовольствием! — в тон ей ответила я и ногой отодвинула мешающийся кёрхер.

Пока Гарик и Кариной занимались жизненно важным делом — сушили сапоги перед обогревателем, мы с Маришкой не отставали и плотно так пообедали наивкуснейшим салатиком.

Наелись, а потом подумали, что как-то некрасиво с нашей стороны будет не угостить нашу достопочтенную Выдру.

Сказано — сделано!

Пока я стояла на шухере, Маришка быстро положила остатки селедки под шубой на салфетку, а ее в небольшое углубление под водительским сиденьем спорткара. Машину Выдра хранит в теплом гараже. Интересно сколько понадобиться времени салату, что бы завонять?

В коридоре послышались шаги Гарика и цокот каблучков.

— Пока, любимая, — радостно оскалился Гарик, видать достала его благоверная до печенок, — Постараюсь приехать пораньше.

Карина одарила его таким взглядом, что, на мой взгляд, Гарику лучше поехать переночевать у мамы, и была такова. Только взвизгнули покрышки колес по асфальту.

— И за что вы ее любите, Гарик Артурович? — меланхолично поинтересовалась я, глядя вслед красной машине.

Гарик подумал, почесал затылок и ответил:

— Любят, Ритусик, не за что-то, а вопреки! — и с этими словами наш армянский философ ушел к себе в кабинет, оставив нас с Маринкой обслуживать машину нового клиента.

Остаток рабочей смены пролетел незаметно. Усталость давала о себе знать и, осознание, что сейчас еще нужно каким-то образом успеть купить платье, причесаться и как-нибудь накраситься, совершенно не радовало.

Маринка, заприметив мой кислый вид, покачала головой и решительно произнесла:

— Сегодня я буду твой крестной феей! Давай быстрее переодевайся, и помчали — тут недалеко есть отличный шмоточный магазинчик.

— Так тебя ж дети ждут.

— Ничего, — махнула рукой напарница, — Подождут. Они сегодня у свекрухи. Пускай лишний часок ей нервы потерпят, а я в кои-то веки расслаблюсь.

Вообще Маринка очень легкая на подъем девушка. Несмотря на непростую судьбу и тяжелую работу, девушка источает неиссякаемый оптимизм и веру в светлое будущее. Широкая улыбка редко сходит с ее пухленького, очень симпатичного личика, заражая окружающих своим задором, и работа от этого спорится.

Маришкин «шмоточный бутик» был в паре остановках от моего дома.

— Так! — скомандовала подруга, едва мы зашли в магазин, — Ты дуй в примерочную, а я сейчас подберу тебе наряд.

Я послушно скрылась за шторкой и начала разведаться до белья, глядя на свое замученное отражение и не понимая, как из этого зомби можно будет сделать красивую девушку. Но Маришка была твердо уверена в обратном, и буквально минут через десять на вешалке в примерочной появилось шесть разных платьев.

— А может не надо? — жалобно покосилась на свою фею.

Та безапелляционно покачала головой и сунула мне в руки первый наряд.

— Надо, Рита. Надо!

Первый два платья были мной забракованны из-за слишком откровенных вырезов.

— Но тебе же так хорошо вон то беленькое, — попыталась возразить подруга.

— Марина! Меня дед из дома в нем не выпустит. Еще и косы повыдергивает.

Она оценивающим взглядом прошлась взглядом по моим сильно отросшим рыжим ломам и согласилась:

— Да, косы жалко. Тогда бери одевай черное.

— А не слишком мрачно? — засомнеалась я беря в руки легкое черное платье из какого-то очень приятного материала.

— Сейчас посмотрим, — подмигнула Маришка, — Я за сапогами.

Платье оказалось мне в пору. И черный цвет вовсе не казался мрачным, наоборот очень выгодно отенял мои волосы и белую от природы кожу. Даже веснушки на носу, каким-то образом списывались с образ.

— Маленькое черное платье, — промурлыкала за моей спиной, довольная, как стало слонов Маринка, — Обувайся.

Она поставила передо мной красивые замшевые сапоги на высоком каблуке.

— Ты с ума сошла! Я на них ходить не умею, — попыталась возразить я.

— Значит…пора учиться, — улыбнулась моя персональная фея и после того, как я влезла в сапоги, выдохнула, — Вау! Подруга, где ты раньше прятала эту куколку?

Я и правда не узнавала себя в зеркале. Как оказывается человека меняет одежда! Короткое платье выгодно подчеркнуло мои стройные ноги — единственное, чем можно было похвастаться, скромный вырез, скрыл первый размер груди и почти создал ей округлость, а легкая ткань, придала образу некой романтичности.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Маринка чуть приподняла на затылок передние пряди волос открывая скулы и хихикнула:

— Ракета к полету готова!

Глава 6

Лекс

Светская жизнь — прежде всего изнуряющая скука, но с ней приходится мириться. Это часть трудового имиджа, такая же неотъемлемая, как и Ася, любующаяся бриллиантами на кольце.

Громов не из тех людей кто любит шумные вечеринки. Находиться в толпе не сильно трезвого народа, тупо дрыгающегося под пресный хит сомнительное удовольствие, но положение обязывает. Именно на таких тусах завязываются нужные знакомства с молодыми, перспективными и не очень, прожигателями солидного состояния. Сами по себе эти кривляки его мало интересуют, а вот их друзья, родители и даже дедушки очень даже. Как правило, это люди при власти, погонах, мандатах, что, так или иначе, имеют доступ к негласной дележке бюджетных средств.

Поэтому к походу по любимым злачным местам Аси Лекс относится, как к работе. Не любимой, невероятно муторной, но необходимой.

— Ты выглядишь, как мой отец, — поджимает ярко накрашенный рот Ася, рассматривая его свитер, — Этот цвет просто ужасен.

Громов бросает мимолетный взгляд в зеркало. Свитер, как свитер. Черный, не стесняющий движения. Отличный вариант с простыми джинсами. Не так часто мужчина позволяет себе отдохнуть от привычного строгого костюма.

— Где ты вообще откопал эти ужасные вещи? — продолжает надрываться невеста, — Я же тебе дарила отличный комплект на день рождение.

— Я не ношу одежду для голубых.

— Лексик! Но это же модно!

Громов закатывает глаза и решительно берется за норковую шубу невесты.

— Мы опаздываем.

Алька фырчит не хуже рассерженной кошки и что-то еще ноет, но Лекс ее не слушает. Его голова забита бесконечными сметами, прайсами и встречами, назначенными на понедельник.

— Это что? — как вкопанная замирает Ася, круглыми глазами рассматривая, ожидавшее их авто с шашечками.

— Такси, — терпеливо вздыхает мужчина и распахивает перед ней заднюю дверь, — Мой «Мерседес» в ремонте.

— Я тебе говорила, что надо купить втору машину, — продолжает шипеть она, — Теперь будем позориться.

Снова фильтруя ересь, что постоянно лезет из красивого рта невесты мимо ушей, Лекс думает о том, что новое авто все же придется купить. Мерседес он все же решил восстановить. Благо тот застрахован и размер страховки должен покрыть ремонт. Повезло рыжему олененку…

Пока Ася, возбужденно вцепившись ему в руку своими драконьими ногтями, что-то рассказывала, мужчина прокручивал утренний разговор с Рябовым.

— Не работает тут такая девушка, — отрапортовал Василичь по телефону, — Наш этаж уже несколько лет убирает баб Рая. Бодрая такая старушка. Пирожками меня угощала. Вкусные, с мясом…

Кто о чем, о Василичь о жратве только и думает.

— Откуда тогда взялась эта девица у нас в офисе, если она тут не работает?

— Шеф, а может…того…вам показалось? А?

— И ведро мне тоже привиделось, по-твоему? — разозлился Громов, — Давай мне домашний адрес бабульки этой, а сам подними, наконец, свой зад от кресла и смотайся на автомойку. Тебе полезно кровь разогнать и подвигаться.

Лекс и сам не знал, почему ему так в подкорку въелся этот рыжеволосый образ чудаковатой девчонки. Есть в ней какая-то яркая, притягательная харизма. Не идеальная, холеная красота, не совершенство и плавность линий, а манящая внутренняя сила и, конечно же, загадка. Ее-то Громову, после их фееричной встречи в офисе, очень хотелось разгадать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})