Жестокая любовь (СИ) - Соболевская Наталья

Плюнула, взяла сына с собой, конечно предварительно получив разрешение у клиента. Рассудила так: пока решаю вопрос, Вадик с открытыми окнами в машине поиграет на телефоне в игру. Рискованно, конечно, но даже если Виктор Валерьянович Вадика увидит, вряд ли догадается, что он его внук. Ведь если я на улице повстречаю точную копию себя в детстве, то, скорей всего, даже внимания на девочку не обращу и без задней мысли мимо пройду. Если не знаешь, что внешнее сходство должно быть, значит, его и не ищешь, а если не ищешь, то и не замечаешь.

Не всё вышло, как планировала. Вадик в машине не усидел. Узрев здоровую кучу песка, уже через минуту вскарабкался на самый верх и играл. Виктор Валерьянович внука увидел, но тут, как я и предполагала, лишь бросил ему: «Здорово, пацан!» и на этом их общение прекратилось.

Ровно с тех пор нет мне покоя. Вадик буквально влюбился в эту кучу песка и кроме неё ничего в этой жизни ему больше не надо. Теперь сын ждёт выходных не для того, чтобы с мамой побыть, а чтобы на стройку поехать. А когда к дому Виктора Валерьяновича прибился от бродячей собаки щенок, и клиент решил его оставить себе, совсем туго стало. Сын щенку и кличку придумал, и упросил рабочему дать задание, чтобы будку сколотил, и упаси боже поехать на стройку без лакомства для Дымка.

Полюбила наши непривычные выходные не меньше, чем сын. Когда выдаётся свободная минутка или наступает обеденное время, мы с Вадиком в сторонке, где нас не видно, на траве расстилаем плед, пьём чай, жуём бутерброды, валяемся, сказки читаем.

— Кто у вас тут главный? — в очередное воскресенье, когда Вадик игрался неподалёку, а я в ожидании доставки от поставщика сидела на досках и грелась на солнышке, за спиной послышался вопрос от мужчины, голос которого я сразу узнала.

Кирилл! Он же должен быть за океаном?!

Твою же мать! В нескольких от меня метрах находится Кирилл и более того, ищет меня. Тело моментально на стресс отреагировало. Сначала почувствовала в груди пронзительный глубокий укол, а после меня всю словно парализовало. Застыла в одной позе и даже вдохнуть не могу.

Глава 14

— Во-о-он, девушка на досках сидит. Вам к ней. Она у нас начальница, — ответил Кириллу рабочий и, видимо, на меня показал. — Алисой зовут, если вдруг не знаете.

— А отчество?

— Понятия не имею, у нас всё по-простому.

В предобморочном состоянии слушаю незамысловатый диалог, а в голове гуляет лишь одна мысль — как бы мне испариться?

Может, пока не поздно, дать дёру?

Вот был бы номер, Кирилл идёт в мою сторону, окликивает меня, а я, сверкая пятками, убегаю.

Ну уж нет, да такого позора не опущусь.

Мне уже не девятнадцать, а двадцать пять, да и тогда бы не убежала. Ещё чего не хватало, слишком много чести для среднего Бермана. Он, собственно, кто и чего бы в этой жизни добился, не будь у него богатого отца? Посмотрела бы я, как бы он пальцы гнул, если после института без опыта и протекции пришёл куда-нибудь устраиваться на работу. Как миленький бы сносил любые закидоны руководства, а гордость бы свою и важность преспокойно в одно место засунул.

Огляделась, Вади не видно, скорее всего, опять на куче песка обитает. Ну и славно, незачем ему слышать, как мы с его папашей зубатимся. А в том, что сейчас случится скандал, уверена на все сто процентов.

— Добрый день, Алиса, извиняюсь, что без отчества, но мне его не подсказали. Можно вас на минуту?

Ух ты, оказывается, умеешь быть вежливым. Ну ничего, когда я к тебе лицом повернусь, вмиг надобность отчества отпадёт.

Вытерла вспотевшие ладони о джинсы, вдохнула-выдохнула, надела на лицо безразличную, но доброжелательную маску, встала и развернулась.

— Здравствуйте. Конечно можно. Какой у вас вопрос? — не стала я «тыкать» Берману, хотя ведь шесть лет тому назад он разрешил, но, думаю, та договорённость давно аннулирована.

Мужчина замер на месте как вкопанный, щурится и смотрит на меня так, словно не верит глазам.

Ну что ж, у меня было время очухаться, поступлю по справедливости и тоже дам несколько минут Берману. Пусть придёт в себя, поморгает, присмотрится, головой подёргает, убедится, что я не галлюцинация, чем, собственно, он сейчас и занят.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А вот подходить ко мне совершенно не требовалось, особенно так близко.

— Что ты тут делаешь?! — рявкнул мужчина.

Цветы, блин, понюхать зашла.

— Работаю.

— Я что, по-твоему, идиот? Это и так ясно! Какого… ты именно здесь работаешь, я что, неясно в прошлый раз выразился, чтобы на горизонте не появлялась?

Если Берман позволяет себе «тыкать», значит, и мне можно, но тон его надменно-пренебрежительный на вооружение не возьму, всё-таки я на работе, негоже родственнику клиента хамить.

— Обстоятельства так сложились, что я была вынуждена взять заказ твоего отца. Если бы заранее знала, к кому нанимаюсь, поверь, ты бы и тени моей не увидел. А ещё попросила бы голос не повышать, у меня со слухом всё в полном порядке.

— Со слухом у неё всё в порядке, даже не сомневаюсь. Зато с совестью большие проблемы. Да, Алиса? Что, Илью тогда не удалось одурачить, решила с отцом попытаться?! — выплюнул Кирилл в лицо обвинения, которых ну вот вообще ни на грамм не заслужила. Эх, замахнуться бы и пощёчину залепить, или ещё лучше взять и в его наглую рожу плюнуть. Если бы на Виктора Валерьяновича не трудилась, и то, и другое бы сделала, а так — придётся перетерпеть. Как профессионала не уроню себя в грязь.

— Твоё дело, как нравится, так и считай. Но когда заказ выполню и со мной рассчитаются, больше о себе не напомню, — крайне трудно говорить спокойно, когда над тобой нависает двухметровая глыба и злобно пыхтит, но мне кажется, с задачей я справилась, даже голос, слава небесам, ни разу не дрогнул.

— Так я тебе, дрянь, и поверил! Ты уволена, можешь манатки собирать и проваливать.

— Уволить может лишь человек, который нанимал. А я что-то не припомню, чтобы мы с тобой о чём-либо договаривались.

— Значит, по-хорошему отказываешься уходить? Не беда, сделаем по-плохому, — помимо того, что Кирилл уже откровенно орал, так он ещё меня и за локоть схватил, видимо, чтобы самолично выкинуть за ворота.

На физическую агрессию со стороны Бермана не рассчитывала, поэтому понятия не имею, как реагировать. Работников звать на помощь или пусть выгоняет? В принципе, согласна и на второй вариант, если Кирилл неустойку, предусмотренную договором, оплатит.

Даже не догадываюсь почему, но Берман резко меня отпустил и назад обернулся.

— Пацан, ты чего толкаешься? — ошарашенно пробормотал Кирилл, и за его крупной фигурой показался мой Вадик.

— Не трогайте мою мамочку!

Вадик, мягко сказано, настроен воинственно: маленькие ладошки в кулачки сжаты, взгляд из-подо лба, стойка бойцовская.

Защитника вырастила!

Только вот Берману он лет так пятнадцать ещё не соперник. Повинуясь материнскому инстинкту — уберечь от опасности сына, обогнула Кирилла и, взяв Вадика на руки, крепко прижала к себе.

— Это ещё кто? — возмущённо бросил Кирилл, оглядывая, между прочим, родного ребёнка с явной брезгливостью.

— Тебе же было сказано — мой сын. Виктор Валерьянович в курсе, что я его с собой на объект привожу, и не против.

— Твой ребёнок кидается на взрослых посторонних людей, — тыча в Вадика пальцем, прорычал Берман, а после, опять же с нескрываемым пренебрежением, заявил: — Хотя с учётом того, кто именно его воспитывал, тут ничего удивительного нет.

От слов, тона и высокомерного взгляда Бермана у меня аж в глазах потемнело. Ладно он меня грязью поливает, с этим хоть как-то можно смириться, но Вадик тут причём? Зачем он и его тоже кусает?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Он что, на тебя беспричинно напал? Конечно же, нет. Вадик маму защищал. И если он так поступает, то я горжусь сыном и тем, как его воспитала. А вот тебе, видимо, в детстве плохо объяснили, что мужчина ни при каких обстоятельствах не должен женщину хватать! — хоть меня и потряхивало от злости и говорила я явно, чтобы задеть Бермана, но сдержалась и голос не повышала.