Хорошая плохая девочка (СИ) - Келлер Николь

— Катюш, ты зря переживаешь. По твоим словам, Марк — взрослый мужчина, не мальчик, он не станет кому-то хвастаться или более того, распространять информацию о ваших отношениях. Поэтому расслабься и просто позволь этому случиться. Тем более, что ты уже знаешь, как может быть сладко в его руках.

Я задумываюсь ненадолго, но понимаю, что надо переварить все сказанное в одиночестве, необходимо время, чтобы прийти к решению, приемлемому для моего сознания.

— Хорошо, Аль, спасибо, что выслушала. И, пожалуйста, не говори ничего девчонкам пока. Я потом сама поделюсь.

— Я — могила, Катюш.

Глава 10

Катя

Через две недели мы снова встретились с девочками в нашем любимом кафе. И они очень странно на меня смотрели, будто знали какой-то секрет.

— А что этот твой Марк, Кать? Как там его? Воскресенский, кажется? — неожиданно спрашивает Альбина, отпивая свой капучино.

Я бросаю в ее сторону испепеляющий взгляд. Я же просила! Но на меня уставились четыре пары негодующих и любопытных глаз, поэтому выхода нет: придется колоться.

— Так-так…Гончарова! Что за Марк?! Почему я о нем ничего не знаю? — скрестив руки на груди, обиженно спрашивает Ася.

Я тут же краснею до корней волос. Что поделать, не люблю я быть в центре внимания! Всегда теряюсь и стесняюсь. И, несмотря на это, Аля взяла и «подставила» меня по-крупному.

— Вот что ты за человек, Измайлова, а? — простонала я, уронив голову на руки. — Я же сказала тебе по секрету, поделилась, так сказать, душевными переживаниями, а ты…

— Эй-эй-эй, Катя, у тебя что, есть от нас тайны?! — возмущенно воскликнула Саша.

— Так, колись, давай, Гончарова, что это за Марк, и почему мы о нем до сих пор не знаем. И желательно с фото. Чтоб наглядно было. А там уж и решим, достоин этот мужчина нашей девочки или нет! — за всех подытоживает Ася.

Недобро взглянув на подругу, начинаю свой рассказ. И чем больше я говорю, тем сильнее округляются глаза моих подружек. И лишь одна Ася невозмутимо продолжает есть свой кусок торта «Праги», словно ее это не касается. Мне бы такое самообладание!

— Таки в чем проблема, Кать? Ты нравишься такому замечательному парню, по твоему рассказу не дурак, и отличается от основной массы мажоров. Чего ты уперлась? — тут же спрашивает Саша, стоило мне замолчать.

— Саша! Ну, как вы не поймете, девочки, он же мой студент! И младше меня!

— На три года! — фыркает Альбина, выказывая свое пренебрежение. — Можно сказать, что у вас этой разницы и нет! Я тебе об этом уже говорила!

— Альбин, пойми же ты…, — стону я, схватившись за голову. Вот как доказать этим упрямицам, что не все так просто?! Что здесь замешаны не только мои желания, но и принципы?!

— Катя! Прекрати вести себя так, словно ты сбежала из монастыря! Быть старше мужчины — не преступление! — строго одергивает меня подруга. — Как в каменном веке живешь, ей-богу!

— Да поймите же вы! — пытаюсь достучаться, раздражаясь. — Заводить отношения на рабочем месте — неэтично. Вы прекрасно знаете, что я против служебных романов!

— И слышать ничего не желаю! Нельзя жить стереотипами. Надо меняться и идти в ногу со временем. И вообще! Ты видела себя со стороны?! Да у тебя глаза горят, когда ты говоришь о Марке! Я настолько воодушевленной тебя не видела, даже когда ты познакомилась с этим придурком Вадиком. Хоть он и был, по твоим словам, ангелом небесным.

Закатываю глаза и стискиваю зубы от бессилия. Я намерена продолжить отстаивать свою точку зрения, даже если администрация кафе выгонит меня за хулиганство. Почти подобрала слова для своей тирады, но тут вмешивается Ася.

— Спорим, Катюх, что тебе слабо соблазнить этого студента? — деловито спрашивает она, хитро улыбаясь.

Что?! Я настолько была шокирована и возмущена предложением, что весь мой запал резко пропал.

— Да не буду я спорить! — устало произношу я, отпивая свой кофе.

— Значит, слабо. Эх, ну ладно, тогда подарю ту дизайнерскую сумочку кому-то из девчонок, — притворно вздыхает подруга, грустно подперев щеку кулаком.

За столиком воцаряется тишина, а я от волнения даже подаюсь вперед, мигом забыв обо всем.

— Что, ту самую, да? Правда-правда? — шепотом, словно боясь, что Ася сейчас рассмеется и скажет, что пошутила.

— Правда, — весомо кивает подруга. — Соблазнишь этого своего Марка, и она — твоя.

— Мы поддерживаем спор, — добавила за всех Саша. — Но если проиграешь, вся наша компания идет в СПА на весь день за твой счет.

Черт, черт, черт! Но это же на благое дело, да? Один раз — это же еще не преступление? Эх, ладно, была — не была! Учитывая желание другой стороны, а именно Марка, сделать это будет не так сложно…

Еще никогда в жизни я так сильно не ошибалась…

— По рукам, девочки! Я согласна.

И тут же в моей голове созрел план: я все равно собиралась увольняться…Так сделаю же это красиво и с пользой для себя…

Глава 11

Катя

Я определенно сошла с ума. Я собираюсь провернуть такую авантюру, от которой у меня волосы дыбом и трусики намокают так, что хоть выжимай. Но назад пути нет: я твердо приняла решение, а отступать, а тем более проигрывать, не умею. Так что придется собрать всю смелость по крупицам и выполнить задуманное.

— Марченко, вытащите руки из-под стола, я все вижу. И это последнее мое предупреждение, еще одно нарушение — и мы встречаемся на пересдаче, — строгим голосом делаю замечание студенту, который списывает ответ.

За предыдущие месяцы я твердо убедилась, что юриспруденция — это совершенно не мое. Именно поэтому сегодня — мой последний рабочий день. Который я собираюсь сделать незабываемым. И, уверена, для Марка Воскресенского тоже.

— Воскресенский, будьте так добры, положите ваш телефон, с которого списываете, на мой стол, — холодно произношу я, вперившись взглядом в нерадивого студента.

Нет, я вовсе не зверь, и не требую учить статьи законов и кодексов наизусть и даже не против того, чтобы студенты списывали, в конце концов, сама была студенткой не так давно, но я за «здоровое» списывание — если делать это, то делать надо умеючи и не наглеть. Воскресенский же, не скрываясь, полез под парту и что-то увлеченно там читал. Поэтому я не выдержала и сделала ему замечание.

Марк поднимает голову, сужает темные, как ночь, глаза и внимательно смотрит на меня. Я не отвожу взгляд, не желая проигрывать этот поединок и нетерпеливо постукиваю пальцами по столу, закидывая ногу на ногу, даю понять, кто здесь хозяин положения не только Воскресенскому, но и всем остальным его одногруппникам.

Парень медленно встает со своего места и идет, сопровождаемый сочувствующими взглядами других студентов, ко мне. Кладет телефон на край стола и сканирует взглядом, словно пытается меня раздеть. Наглец! Улыбается только правым уголком губ, неожиданно подмигивает и резко разворачивается, возвращаясь на свое место, сопровождаемый уже теперь влюбленными взглядами почти всех своих одногруппниц.

Тем временем экзамен продолжается. Я не мучаю студентов, задаю один — два наводящих вопроса, ответы на которые позволят увидеть, готовился ли человек вообще к предмету. Да и я старалась оставить своему коллеге как можно меньше работы: пересдачу уже определенно точно буду принимать не я.

Студенты сменяли за столом друг друга, кабинет потихоньку пустел. Воскресенский не торопился отвечать, лениво, с видом хозяина жизни следя за своими сокурсниками. Он и сам не предполагает, насколько облегчил мне задачу! Потому что я понятия не имела, как задержать его после экзамена до самого конца, чтобы провернуть задуманное, если бы он вдруг решил отвечать в числе первых.

Но вот момент икс настал. Мы остались с Марком один на один. Он садится напротив и с нахальной улыбочкой смотрит на меня, вольготно развалившись на стуле и положив перед собой лист с двумя строчками. Моя бровь вопросительно приподнимается, но я стараюсь вернуть лицу безразличное выражение. Рано еще.