Ягоды бабьего лета - Толмачева Людмила Степановна

— А я впервые здесь. Вот, хожу неприкаянная…

— Это заметно, — улыбнулась брюнетка. — Ничего. Это дело поправимое. Меня зовут Римма.

— Очень приятно. Люба.

— Знаете что? А не хлопнуть ли нам по рюмке коньяку для пущего знакомства?

— Ну… не знаю…

— Пойдемте, пойдемте! Здесь рядом.

Римма, взяв Любу под руку, решительно увлекла ее из игрового зала в соседнюю комнату, где размещался уютный бар. Новая знакомая заказала бармену две рюмки коньяку и жестом показала Любе столик в углу.

— Сядем здесь. Не люблю у стойки торчать, как курица на насесте.

Люба представила ее маленькую полную фигуру верхом на высоком стуле и улыбнулась — сравнение было точным.

Когда они выпили по пятьдесят граммов и заказали еще столько же, Римма закурила и, щурясь от дыма, спросила, вернее, констатировала:

— Развелись с мужем. И теперь не знаете, как убить время.

— Д-да. Собственно, я… А как вы догадались?

— Хм. Немудрено. Здесь в основном публика сплошь разведенная, и не по разу. К примеру, Изольда, та, скелетообразная, четырех мужей, пережила. Черная вдова, мать ее!

Римма произнесла это вполне добродушно, поэтому ее слова не покоробили Любу. Она решила поделиться своим впечатлением от Изольды.

— Признаться, я подпала под ее обаяние. Мысленно окрестила ее «аристократкой». Есть в ней что-то такое…

— Трогательное? — усмехнулась Римма, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу, сделанную в виде свернувшейся клубком змеи. — Да уж. Изящная стервочка. Ее тут все знают и восхищаются ее природным артистизмом.

— Артистизмом? Вы хотите сказать, что ее манеры — не следствие воспитания?

— Вот именно. И не врожденные. В юности эта девчонка с ткацкой фабрики удачно выскочила замуж за пожилого вдовца, антиквара. Он ввел ее в свой круг знатоков искусства и вообще в богемный мир. И пошло-поехало. После почившего вскоре антиквара ее мужьями были народный артист, затем известный скульптор. Последний, четвертый муж, правда, из другой сферы — крупный коммерсант. Но его «заказали», как сейчас говорят. С кем-то не поделился. А вдовушка сказочно богата. И теперь уже не она, а за ней охотятся. Есть тут один молодой альфонс… О! Легки на помине! Взгляните туда!

Люба повернула голову к стойке бара и увидела весьма живописную пару: молодой высокий блондин с напомаженными волосами галантно усаживал на высокий стул хрупкую Изольду.

— Словно с антикварной статуэткой возится! Не дай бог, разобьется! — прокомментировала эту сцену Римма.

— Как он здесь оказался? Ведь клуб — женский.

— А он из персонала. К тому же хозяйка Клуба делает исключение для богатых завсегдатаев.

— Странно…

— Вы хотите спросить: что эта миллионерша делает в этом далеко не элитном клубе?

— Вы читаете мои мысли.

— Хм. Не забывайте об ее происхождении. Зов крови пересиливает порой многолетнюю привычку казаться, а не быть. Здесь ей комфортнее. Обстановка более демократичная. Можно расслабиться, а то ведь постоянная игра на публику выматывает.

— Римма, а вы, случайно, не психолог по профессии?

— Ха-ха-ха! — низким грудным смехом отреагировала Римма. — Этот вопрос мне задают почти все мои новые знакомые. Нет. Я адвокат. Средней руки.

— Ваша скромность делает…

— …мне честь, хотите сказать? При чем тут скромность? Всего лишь трезвый взгляд на собственные силы. По натуре я трусовата. Гипертрофированный инстинкт самосохранения не позволяет мне слишком рисковать. Вот я и берусь за весьма посредственные дела. У каждого свой аршин.

— И все же я отчасти права. Адвокат всегда немного психолог.

— Не «немного», а наполовину. А хороший адвокат — стопроцентный психолог.

— Давайте проведем небольшой тест? — лукаво подмигнула Люба, на которую коньяк подействовал в большей мере, чем на закаленную Римму.

— Тест на мои психологические возможности?

— Ага.

— Валяйте!

— Угадайте мою профессию.

— Легко! Вы либо библиотекарь, либо… педагог. Ну как?

— Надо же! — Люба разочарованно сникла. — Неужели во мне нет никакой загадки?

— Так первое или второе? Хотя… Стоп! Я сама скажу. По всему видно, что педагог. Верно?

— Верно. Должно быть, на мне так и написано, что я несчастная «училка».

— Успокойтесь! Ничего на вас не написано. И не какая вы не «несчастная». По-моему, наоборот, отличный профессионал, любящий свою работу и детей. Ведь так?

— В общем-то так, но…

— А умаляете вы свою профессию потому, что правители наши неквалифицированные загнали в угол российскую интеллигенцию. На те крохи, что кидают вам с барского стола, не то что прилично одеться или там хорошие книги купить, а колбасу по праздникам не всегда купишь. Я права?

— Абсолютно! Если бы не деньги мужа, я… И все-таки! Раскройте ваш секрет!

— Ха-ха-ха! Дался вам мой секрет! Да все проще пареной репы! У вас поставленный голос с хорошей дикцией. Вы ясно и четко формулируете. Быстро схватываете суть разговора. Видите, как все банально и скучно? А не хлопнуть ли нам еще по пятьдесят грамм?

— Нет, нет! Мне уже хватит.

— Тогда — кофейку?

— Вот он в самый раз!

Они заказали кофе с эклерами.

— Я не сказала вам главного. В этом клубе бойко функционирует служба знакомств. Не хотите воспользоваться?

— Ой, что вы! Неудобно как-то. И я не думала об этом…

— Чепуха! Женщина всегда об этом думает. Просто одни действуют, а другие пассивно ждут, когда из-за какого-нибудь угла к ним явится их герой.

— Я могу привести много примеров, когда мои знакомые женщины находили своих «героев» совершенно случайно.

— Одно другому не помеха. Согласитесь, ваши знакомые находили их не в собственной спальне, ведь так? Для того, чтобы с кем-то встретиться, надо, как минимум, выйти из дома.

— Но это само собой…

— Служба знакомств тоже дело случая. Повезет — не повезет. Из десяти претендентов надо выбрать одного, но где гарантия, что именно он — ваш герой?

— Все равно тут есть что-то не совсем чистое. За деньги выбирать жениха, словно гуся на рынке, покрупней да помоложе…

— Пора вам, голубушка, забыть бабкины предрассудки!

Римма накрыла своей ладонью Любину руку и слегка сжала ее. Что-то слишком чувственное показалось Любе в этом жесте. Она напряглась и, не поднимая глаз, высвободила свою руку. А когда подняла глаза, натолкнулась на насмешливый взгляд своей новой знакомой.

— Давайте отбросим всякую двусмысленность, — предложила Римма. — Я человек прямой и не люблю разных экивоков. Вам почудилось, что я пристаю к вам? Полный бред! Я не лесбиянка. Даю честное слово. Вы мне импонируете, напоминаете подругу моей молодости. Ее звали Вера. Она была замечательный, добрый и искренний человек. По недоразумению, скорее, по моей вине мы поссорились и, как оказалось, навсегда. Это не заживает. — Римма глубоко затянулась и, выпустив дым через ноздри, энергично затушила окурок в змеевидной пепельнице.

— Ну что? Идем выбирать женихов?

В ответ Люба улыбнулась и кивнула. На не совсем твердых ногах она шагала следом за Риммой, мысленно удивляясь себе самой: «В какие еще жизненные дебри забросит меня судьба «разведенки»? Где моя воля? Почему я легко подчиняюсь этой искусительнице Римме?»

Женщины вошли в самую дальнюю комнату, которую Любе почему-то не показали во время ознакомительной экскурсии. Обстановка поразила Любу. Помещение было стилизовано под лесную поляну. Несколько искусственных деревьев и кустов в сочетании с фотообоями на стенах, создавали картину уходящих в перспективу лесных просторов. Искусно изготовленные пни заменяли сиденья. В правом углу, среди камней и живой травы, журчал ручей, в левом стоял могучий дуб с огромным дуплом. Из невидимых динамиков раздавались птичьи трели.

Пока Люба разглядывала всю эту красоту, Римма, расположившись на одном из пней, приводила в порядок свой макияж. От неожиданности Люба вздрогнула — из дупла вышли две женщины: одна с бритой головой и в обтягивающих пышные бедра брюках, другая — с пепельной прической каре, сильно похожей на парик. Их сопровождала миловидная девушка, очевидно, из персонала. Она попрощалась с экстравагантными клиентками и поздоровалась с Риммой и Любой, назвалась Олей и поманила обеих женщин за собой.