Проект "Стокгольмский синдром" (СИ) - Волкова Ольга

— Я тоже так думаю, — соглашаюсь с ней, и старушка еще больше восхищается мной, и моей компанией.

— Надо отдохнуть, — зевает. — Я лечу в первый раз, — замолкает, глядя куда-то в даль, но взгляд потерянный. Тряхнув головой, с подозрением смотрит на меня, вновь оценивая. — Вы что-то хотели?

— Нет, — отрицательно качаю головой, отворачиваюсь от нее. Пограничное состояние порой реально играет в злую шутку с сознанием, и это мой самый великий страх стать один из таких. Краем глаза замечаю, что женщина приняла лекарства, но вновь держит «воздушную ручку» и оставляет в своем пустом блокноте запись о приеме препарата, затем закрывает глаза и засыпает. Я аккуратно кладу между страничками ее тетради фотографию, напоследок взглянув еще раз на когда-то молодых людей. На сердце образовалась тяжесть, что у меня множество фотографий с Олей, но мне страшно, что однажды я не смогу взглянуть на ту, которую мы сделаем спустя много лет. Сам тоже утоп в кресле и долго смотрел на облака сумеречного неба. Солнце окрасило их в самый нежный цвет — розовый, а затем с последними лучами, небо покрылось темной синевой и прояснились первые звезды. Одна за одной просыпались, излучая свой свет, которые едва доходили до наших глаз, но все-таки мы можем наблюдать за неземной красотой их бесконечного пространства. Медленно вдыхая и выдыхая воздух, я погрузился в сон, в котором меня встретила Оля.

— Лёнь, а что ты придумал? — спрашивает застенчиво. Сегодня наше третье свидание. Я посмеиваюсь над ней, целуя в макушку, крепко прижимаю к себе за тонкую талию девушки.

— Это сюрприз, — отвечаю, а сам нервничаю, как мальчишка на первом свидании в школьные годы. Девушка ниже меня, но так приятно ощущается в объятиях, словно две разрозненные половинки, наконец, соединились. Запросив отсрочку на своей работе, я вроде как нахожусь в отпуске. Моя напарница была не в восторге от идеи, но сейчас это неважно. Я счастлив, быть рядом со своей пушинкой. Ухмыляюсь, когда понимаю, что уже дал прозвище этой прекрасной юной девушке. Оля совсем молоденькая, но сильная духом. Рассказывая о своих репетициях и долгих тренировках, даже я — боец со стажем, позавидовал ее выносливости. — Так, сколько ты говоришь тебе лет? — в шутку задаю вопрос, намерено ее злю своим поведением. Девушка насупилась и стукнула в мою грудь ладошкой. Прикосновение едва уловимое, но уже дорогое моему сердцу. Я остановился и обнял ее, захватывая губы Оли в поцелуй — глубокий и чувственный, вкладывая в него всю свою вдруг вспыхнувшую любовь к девушке. Она отвечает, обнимая меня в ответ. Мы стоим посреди оживленной французской улицы, совсем недалеко от ресторана, в котором заказал столик. По двум нашим официальным встречам — заявленным свиданиям, что придумала пушинка для более тесного знакомства, я понял, как она любит сладости. Лишенная в детстве таких яств, теперь наверстывала упущенное, сетуя на меня, что буду виновен, если наберет лишнего и вылетит из труппы. Прерывая нашу чувственную пытку, едва дышали, но одним воздухом, который глотали с жадностью. По венам бушует адреналин и возбуждение, желающее вырваться на свободу и овладеть Олей, заявляя на нее свои права.

— Нам надо двигаться дальше, — ласково глажу ее нежную щеку, целуя в уголок губ, тихо произношу. — Иначе, придется отложить наше третье свидание. — Оля рассмеялась своим тонким голосом, но кивает, соглашаясь идти дальше. Нас встретил администратор самого дорого ресторана в городе, столики здесь бронируются заранее, но мне не составило труда обратиться к коллеге, который под прикрытием замещает владельца заведения. Раздобыв нам столик в укромном месте — на верху крыши, специально оборудованной под просторную и украшенную зеленью веранду, пожелал мне удачи, и с подколкой скрестил пальцы, будто я настолько безнадежный мужчина. Но находясь рядом с пушинкой, понимаю, что это правда — я влюбился. Молодой человек пригласил нас пройти к лифту, вручил ключ-карту в руки, предупреждая, что нас уже ждет накрытый столик и приглашенные музыканты скрипачи.

— Спасибо, — благодарит Оля мужчину, чуть склонив голову, выражая таким образом свое почтение за оказанную помощь. В девушке все говорит о культуре воспитания, и я рад, что родители вложили в нее этот стержень. — Лёнь, — она обращается ко мне, когда мы вошли в лифт. Я не выпускаю ее из своих объятий, боясь потерять драгоценное тепло. — Мне двадцать, — серьезно отвечает на вопрос, который был задан в шутку. Конечно, я уже знаю о ней практически все, кроме личной жизни, потому что, пробежавшись по личному делу, не нашел ни каких записей о наличие отношений в прошлом или в настоящем. Удивительно, что такая красота все время была одинокой.

— Знаю, пушинка, — ну вот, я произнес это слово вслух, вгоняя юную девушку в краску, но меня спасает писк, оповещающий, что двери лифта открываются. Крепко удерживая ее за тонкую кисть, веду на крышу. — Идем, — подбадриваю, поглядывая на нее. Оля волнуется, хотя первые два свидания прошли в более оживленной обстановке, и мы постоянно отвлекались на людей и посторонние звуки, но сегодня, я решил, что этот вечер будет принадлежать только нам двоим.

— Добрый вечер, — нас приветствует официант, приглашая к столу. Скрипачи тут же заиграли свою мелодию любви о прекрасном Париже. Издали виднеется сама башня, усеянная сотнями лампами, которые очерчивают ее силуэт в ночной тени. Вся атмосфера только и кричит, что здесь царит любовь. Мы с Олей присели за наш столик. И девушка явно была поражена сегодняшним свиданием при свечах, наедине друг с другом.

— Лёнь, — она обращается ко мне, когда мы уселись и я принялся изучать винную карту, выбирая что-нибудь легкое к нашему ужину. Сам того не замечая, стал подстраиваться под вкусы пушинки, но мысль мне была приятной, она отдавалась в груди теплом и чем-то родным. Я оторвался от меню, поднимая взгляд на девушку: — Спасибо за это, — она рукой обводит пространство, показывая на весь антураж, специально созданный для нас двоих. — Я никогда этого не забуду, — в голосе слышу грусть, чем насторожила меня и, нахмурившись, я протянул руку через столик, беря ее теплую ладошку в свою, переплетая пальцы.

— Почему ты так говоришь? — задаю вопрос, а сам внимательно слежу за каждым ее движением и мимикой лица, ощущая нервозность по всему телу. Оля улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз, как обычно, если она чему-то безумно рада. За короткий промежуток наших встреч, я изучил ее, конечно, еще многое предстоит открыть в ней для себя, но даже сейчас понимаю, что пушинка взволнована.

— Ты говорил, что сейчас в отпуске, — она нервно сглатывает, смотря куда угодно, только не в мои глаза. Скрипачи в это время заиграли тише и отошли чуть поодаль от столика, чтобы мы смогли поговорить по душам. — И вся эта красота останется только в памяти, как прекрасно проведенное время с мужчиной, которого я едва знаю, — вижу, как тяжело ей даются слова, но она делится своим страхом.

— Оля, — ласково зову ее, и она все же встречается со мной взглядом, — все это, — киваю на обстановку, — только ради тебя и, я надеюсь, не в последний раз. — Затем встаю и подхожу к ней ближе становясь на одно колено перед ней. Пушинка запаниковала, нервно хихикнув, проследила за мной и за каждым моим шагом, считаю, будто играю на ее юных чувствах.

— Это же шутка, правда? — нехотя задает вопрос, который содержит в себе подтекст. Я улыбаюсь, вгоняя ее в краску. Она начинает мотать головой, когда я беру в свои руки обе ее и целую каждую, придавая этому моменту особое значение в нашей жизни — теперь общей, если девушка согласится на мое предложение.

— Оль, — ловлю ее взгляд, и девушка замирает, буквально переставая дышать. Глаза лихорадочно забегали в ожидании чего-то невероятного, и так оно будет. — Знаю, мы знакомы совсем немного, всего пару месяцев от силы, но в разлуке с тобой, я понял, как мне не хватает тебя. — Целую еще раз ее ладошку, которая теперь похолодела от нервного напряжения. — Ты выйдешь за меня замуж? — задаю вопрос, который планировал озвучить немного позже, но ведь сердце стучит с удвоенной силой, моля скорее избавиться от томления внутри души. Оля сначала побледнела, а потом рассмеялась, и в миг посерьезнела.