Татьяна Алюшина - Просто о любви

Ознакомительный фрагмент

«В Текстили все-таки ближе», — решил Степан, припоминая точный адрес сестры.

Но у милой барышни имелся свой сценарий передвижений по городу.

— Я отвезу вас к себе. Здесь близко, я в центре живу. В таком состоянии вы никуда сами не доедете.

Он встрепенулся от такого заявления, и намеком не напоминавшего приглашение, и посмотрел на нее. Она честно ждала, что он решит, не трогаясь с места, но и на него не смотрела, уставилась в лобовое стекло.

— Я могу уснуть прямо здесь, и тогда все! Вы меня не разбудите.

— Потерпите! — улыбнулась девушка и рванула машину вперед. — Я быстро-быстро! Вы говорите что-нибудь!

Степан закрыл глаза и откинул голову на подголовник сиденья.

— Нет-нет! Не засыпайте! Скажите, а какая у вас специализация? В какой области медицины вы доктор?

— МЧС. Медицина катастроф. Экстремальная реанимационная хирургия и травматология.

— Это в смысле всякие там землетрясения?

— И они тоже. Стихийные бедствия, техногенные катастрофы, теракты, — не меняя позы, ответил он.

— Ух ты!

Степан не соизволил открыть глаза или каким-либо движением обозначить отношение к восхищенному восклицанию.

— И не думайте даже! — охладил он Стаськины восторги. — Обычная тяжелая и очень грязная мужская работа.

— Да ладно вам! — не сдавалась Станислава. — Спасать терпящих бедствие! Страна любит своих героев!

— Да. Пока они геройствуют.

Стаська видела, что он борется со сном, и потащила его в скользкую тему, которую мужчины ой как не любят, — расшевелить немного.

— А что, Степан Сергеевич, вы против равенства полов: «мужская работа — женская работа»?

— Бросьте. Вы симпатичная девушка, производите впечатления весьма умной барышни, оно вам таки надо эта ерунда, как говорит мой коллега одессит? — без эмоций отозвался Степан Сергеевич.

— Не надо, — била рекорды честности Стася. — Это я так, чтобы вы не спали.

— Я не сплю. Пока.

Странный диалог с засыпающим мужчиной, готовым отключиться в любое мгновение, о социальных дебатах между мужчинами и женщинами или того хуже — о героических буднях. А куда деваться? Если он заснет, она его из машины не вытащит. Это он правильно сказал. Факт!

«Вляпалась ты, Игнатова, с разгону и без предупреждения!» — бесшабашно и отчего-то радостно подумалось Стаське.

— А эти трое суток без сна оттуда? С героических будней?

— Без пафоса, Станислава, остыньте. Оттуда. Землетрясение в Восточной Азии. Слышали?

— Слышала! Я новости смотрю иногда. И что, каждый раз вот так, по трое суток не спать?

— Да нет. У нас все очень грамотно организовано. Когда масштабная спасательная операция, как эта, работают несколько медицинских бригад, сменяя друг друга. В этот раз всего лишь не повезло. Повторные толчки, на врача второй бригады упал кусок арматуры и сломал ногу. Врач на замену больше суток до нас добирался. Ну вот и пришлось.

— А вы говорите, никаких подвигов! — попеняла за скромность мадам Игнатова.

— Отсутствуют. В наших больницах многие врачи так работают, только это проще не замечать. Сейчас все больше в моде медицину помоями поливать и разоблачительными репортажами.

— А как ваша фамилия?

Говорил он с трудом, медленно — ох, точно заснет прямо сейчас! — и Стаська спросила про фамилию, чтобы расшевелить его, такой ход: бац, и неожиданный вопрос, заставляющий встряхнуться спрашиваемого, она где-то о таком читала.

Он встрепенулся, но — позы не поменял, движений не произвел и глаз не открыл.

— Больших, — ответил, и все.

— Не спите, Степан Сергеевич! — попросила Стаська. — Мы уже приехали, честное слово!

Он поднял голову, сел ровно, сильно потер руками лицо, словно пытался стереть невидимую пленку, мешающую видеть реальность.

— Да. Не сплю.

В субботу вечером поставить машину возле дома — задача из серии трудновыполнимых или удающихся под девизом «повезло». Но место, на которое обычно Стася ставила свою машину, было свободно — спасибо соседям-автомобилистам. По давнему уговору все счастливые обладатели автотранспорта, не имевшие гаражей, распределили места под окнами для своих машин и старались придерживаться договоренностей, но всякое случалось, особенно в выходные.

«Ровер» был погабаритней Стасиного фордика, но она с первого раза лихо втиснула его между двумя стоявшими авто, обошлось без сложных выкручиваний колес.

— Идемте, Степан Сергеевич, совсем немного осталось!

Свое водворение в квартиру гостеприимной девушки Степан помнил смутно. Она засуетилась, развивая бурную деятельность, выдвигая предложения одно за другим — ужин, ванна-душ, подождать, пока она перестелет белье на кровати. Он остановил поток активного гостеприимства:

— Станислава, ничего не надо! Просто спать. Прямо сейчас!

Он уснул, когда снимал джинсы. Стянуть с себя свитер и рубашку, расстегнуть и спустить портки до колен ему сил хватило, а вот снять их до конца оказалось не судьба — уснул, как только сел на край кровати.

Упал на бок, головой на подушку, и все — как умер.

Станислава, тактично вышедшая из спальни, когда он укладывался, заглянула, переждав приличное время, проверить, как он устроился. Она смотрела на него, спящего, с какой-то щемящей бабской жалостью, и ругала себя, что взялась тут такт проявлять, ведь понятно, что мужик без сил, до какого там политеса! Осталась бы, помогла, и плевать на щепетильность, до нее ли!

— Вот так вот, господин Больших, а говорите, что не герой! — вздохнула жалостливо Стаська.

Стянула с него до конца джинсы, носки, переложила ноги на кровать, укрыла Степана Сергеевича одеялом и тихо вышла, выключив свет.

Она послонялась маетно по квартире, не в состоянии сосредоточиться и понять, что надо делать. Подсказал организм, заурчав голодным желудком.

— Есть! Надо поесть! — обрадовалась она плановому мероприятию.

Станислава любила и, что самое главное, умела готовить, не признавая перекусов на ходу всякой ерундой — укоренившееся навсегда бабушкино воспитание. А потому холостяцкой вольнице одинокой дамочки не поддавалась, стараясь готовить для себя, любимой, обеды. Вчера, например, расстаралась, сварганила плов с курицей.

Стаська поставила разогреваться порцию плова и в предвкушении ожидающей ее вкусности быстренько резала салатик из овощей, когда позвонила тетушка.

Из глубин прихожей еле слышно разлились позывные сотового, мелодийкой из «Мужчины и женщины», настроенной на княгинюшкины телефоны.

— Ах ты, господи! — очнулась Стаська от ступора несообразительности. — Я ж ей не позвонила!