Джудит Гулд - Чертовски богат

– Ну что ж, если тебе нравится... – с сомнением в голосе откликнулась Кензи.

– Ну да. И еще туфли на очень-очень высоком каблуке. – Зандра явно начала входить во вкус. – Конечно, никакой вульгарности вроде шпилек. Но и платформа нам не нужна. Знаешь... точно! Ботинки на застежках почти до колен. В общем, все должно выглядеть одновременно отталкивающим и шикарным. – Зандра захихикала. – Знаешь, такие ботинки немного напоминают ортопедическую обувь.

– Зандра...

– И еще. Надо взбить юбку. – Зандра показала, как именно. – По моде восьмидесятых. Но – мини! И никакого шлейфа, никакой фаты.

– Слушай, но в таком случае ты будешь похожа на кружевной колокол, из которого торчат ноги!

– А почему бы и нет? Главное – чтобы было ни на кого не похоже.

– Это уж точно.

– А самое главное – что это буду я! Хоть какую-то радость с этой чертовой свадьбы поимею.

ЦЕЛЬ: «БЕРГЛИ»

Обратный отсчет времени

Район острова Большой Абако, Багамы, 12 февраля

Закат на 75-й параллели.

После зимних штормов Северной Атлантики шестифутовые волны Карибского моря казались мелкой рябью.

На девятнадцатый день плавания, начавшегося в Марселе, небольшой сухогруз «Беатрис» бросил якорь в ста двадцати милях к северо-западу от острова Большой Абако.

По небу плыли, отражаясь в воде, багровые, розовые, оранжевые облака, напоминающие огромные хризантемы. Именно такие закаты привлекают в Ки-Уэст толпы туристов.

Но на борту «Беатрис» на природные красоты внимания не обращали. Четверо членов команды хлопотали на фордеке, спуская на воду десятиметровую парусную шлюпку.

На ее корме красовалась надпись: «Красавица Гонолулу».

Капитан и единственный пассажир судна наблюдали с мостика, как лодка медленно переваливается через борт и садится на воду. Двое матросов спустили веревочный трап, отстегнули голубой полог, накрывавший лодку, и укрепили мачту.

«Красавица» была под завязку нагружена съестными припасами, баки доверху заправлены бензином. Все было готово к тому, чтобы двигаться в сторону заката.

Капитан, плотный испанец с обветренным, дочерна загоревшим лицом, повернулся к пассажиру:

– Ну что, приятель, прощаемся?

– Точно, капитан. – Донахью Килдер холодно, без улыбки посмотрел на него. Шрамы, полученные в схватке при побеге из тюрьмы, полностью зажили, волосы были покрашены в соломенный цвет. – Интересная у нас получилась прогулка.

– Интересная? – расхохотался во все горло капитан. – Ничего себе! Честно говоря, я бы подыскал другое слово.

Восемнадцатилетний сын капитана помахал рукой в знак того, что все готово.

– Счастливо, капитан! – негромко сказал Килдер.

– Пока, приятель.

Помощник капитана, негр с бритым черепом, подошел ближе и посмотрел вслед Килдеру, направляющемуся к борту.

– И все же, кэп, надо было нам его прикончить.

Капитан покачал головой:

– Ничего дурного он нам не сделал. А расплатился щедро.

– Не доверяю я ему, кэп. У него в глазах смерть.

– Замолчи! Оставь свои шаманские штучки! Смерть в глазах, видите ли! Протри глаза, Марсель. Видишь, он уходит. Теперь тебе легче?

На лодке застучал двигатель, и она плавно отошла от сухогруза, выделяясь темным силуэтом на фоне полыхающего заката.

«С такими деньгами, – подумал капитан, – можно и на покой. А там, глядишь, и судно себе куплю вроде этого». Он проводил шлюпку глазами.

От этих приятных мыслей его оторвал голос толстяка кока.

– Ну, что тебе?

– Весь мыльный порошок куда-то исчез с камбуза.

– Ну так что с того? Возьми в трюме.

– Да, но у меня было четыре полных ящика...

– Не морочь мне голову этой ерундой.

– Отец?

– Да?

– Я только что был у себя в каюте. Пропал будильник.

– Тебе что, нечем заняться? После найдешь.

– Капитан! – послышался голос радиста.

– Да кончится это когда-нибудь? Тебе-то что?

– Разбиты оба передатчика.

– На Большом Абако починимся. Или заменим.

– Капитан! – Голос моториста.

– Ну?

– Бак с бензином. Он пуст.

– В машинное отделение, живо! – взревел капитан.

– Слушаюсь!

Капитан почувствовал, как на плечо ему легла тяжелая мозолистая ладонь.

– Говорю я вам, кэп, – что-то тут неладно, – прошептал помощник. – Неужели сами не чувствуете?

Капитан сбросил с плеча руку помощника, прошел в рубку и скомандовал по телефону:

– Запустить двигатели!

Вскоре послышался знакомый нарастающий рев, палуба задрожала.

– Ну? – бросил капитан помощнику. – Честное слово, ты хуже старой ба...

Договорить ему не удалось. В небо взметнулся язык пламени, и мощный взрыв расколол «Беатрис» пополам.

В четверти мили отсюда Донахью Килдер ставил лодку наперерез волне. Только что невдалеке покачивался сухогруз, и вот его нет.

Лишь щепки плавают по воде.

– Счастливого пути, – пробормотал Килдер, беря курс на закат в сторону Форт-Лодердейла.

Глава 45

В день торжественного бракосочетания 9 марта, в субботу, природа разыгралась не на шутку. Принцесса Софья проснулась от раскатов грома и вспышек молний. В окна замка Энгельвейзен с силой ударяли струи дождя, по озеру перекатывались волны метровой высоты.

– Просыпайся! – Софья толкнула мужа локтем в бок.

– Что такое? – Граф рывком сел на кровати, едва не уронив с головы ночной колпак, изготовленный никак не менее столетия назад.

Какое-то время он тупо помаргивал, пытаясь сообразить, где находится. Потом вспомнил: в спальне двухкомнатных апартаментов, выделенных им в замке Карлом Хайнцем. Софья не переставала причитать по этому поводу.

Граф посмотрел на жену: глаза у нее блестели, как у кошки в темноте.

– Нет, ты только послушай...

Словно в ответ на ее слова небо раскололось от мощного удара грома, сопровождаемого яркими всполохами молний.

Софья зловеще усмехнулась.

– Видишь? А что я говорила? Этот великий день, – торжествующе заявила она, – принесет катастрофу.

– Да, дорогая, – вздохнул Эрвин, довольный, что хоть гроза вернула жене хорошее расположение духа, – ты права, как всегда.

«Это уж точно», – самодовольно подумала Софья.

Эрвин повернулся на другой бок и крепко заснул.

Церемония бракосочетания была назначена с типично немецкой пунктуальностью на половину третьего пополудни.

Без четверти два Зандра еще находилась у себя в комнате, на втором этаже аугсбургской резиденции Энгельвейзенов, где по традиции готовились к выходу невесты. Снаружи смутно доносились возбужденные голоса отвечающих за церемониал графини Фуксвальдер и баронессы Фролихазен: пора отправляться в церковь, а невеста все еще не готова!