Гарольд Карлтон - Ярлыки

— Ты просто рехнулся! — зашептала она, но одновременно одной рукой стащила с себя юбку. Другой — прижимала к себе его член. Она хотела, чтобы он был ближе к ней, чтобы он стал совсем крепким, она желала почувствовать его в себе.

Молча и быстро они постелили на пол его пиджак и ее свитер и упали на эту подстилку, срывая с себя оставшуюся одежду. Ей было так приятно, когда Эдди ласкал и лизал ее обнаженную грудь. Он целовал ее и даже слегка прикусывал ей соски. Она еще никогда в жизни не желала так сильно ни одного мужчину!

— О малышка, моя малышка, — стонал Эдди. — Я наверное, наколдовал, и ты пришла ко мне!

Он просунул ей руку между ногами и начал сильно поглаживать ее плоть большим пальцем. Она старалась крепко прижаться к нему, когда у них наступила первая стадия удовольствия — обнаженные и исходящие страстью, они впервые почувствовали прикосновение обнаженных тел и ощутили плоть друг друга. Потом Эд, ее великолепный Эдди, проник в нее, и это было самое восхитительное ощущение в ее жизни. Маккензи почти не могла дышать.

— Я умру, — вздыхала она. — Как же все прекрасно!

Она старалась как можно дальше продвинуть его толстый напряженный член, чтобы он глубже проник в нее. У нее было странное ощущение — все было таким новым и в то же самое время таким органичным, как будто они бывали вместе уже много-много раз! Она двигалась под ним, иногда его член выскакивал, и она снова вбирала его в себя. У нее пересохло в горле, она задыхалась от наслаждения. Маккензи открыла глаза и встретила взгляд его восхитительных синих глаз, которые смотрели на нее из-под тяжелых толстых век. Они не отводили взгляда друг от друга, пока он ритмично прижимал свое тело к ее.

— Поцелуй меня, Эдди…

Она сложила губы трубочкой. Он приблизил к ней рот и начал посасывать ее язык. Двигаясь на ней, он брал в руки ее соски и нежно сжимал их.

— Боже мой!

Ее оргазм наступил так быстро, что она не смогла удержаться и вскрикнула. Он прижал свою руку к ее рту, чтобы немного приглушить звук. Маккензи была поражена силой полученного наслаждения. Она сцепила ноги за спиной Эдди, чтобы он мог глубже войти в нее. Ей хотелось сильнее почувствовать его. Когда он начал двигаться быстрее, его крепкое коренастое тело почти закрыло ее лицо. Она почувствовала на себе капли его пота. Маккензи прижалась лицом к его груди. Ей так нравилась его мужественность! Элистер был белокожий, и на его груди не росли волосы. Эдди волновал ее своей животной силой, он был очень сексуальным!

Она испытала оргазм еще и еще раз. Могучие волны наслаждения вознесли ее в совершенно другое измерение. Они крепко прижались друг к другу, и у нее потекли слезы. Маккензи и Эд катались по полу. Эдди начал стонать ей в ухо, и она почувствовала, как напряглось его тело перед важным моментом. Она ощутила, что его член внутри нее стал огромным и начал пульсировать. Маккензи в тот момент поняла, что такое плотская любовь — полное сексуальное и эмоциональное освобождение. Те самые эмоции, которые отсутствовали при технически безупречных занятиях любовью с Элистером.

Она увидела, как дернулась назад голова Эдди, когда он кончил. Он прикусил губу, и его глаза были плотно закрыты.

Когда он перестал двигаться, его голова опустилась ей на грудь. Она обняла его и нежно привлекла к себе. Их пот смешался, его темные волосы щекотали ее шею.

— Боже мой, Эдди, — сказала она, когда прилив страсти начал понемногу затихать в ней. — Я никогда, никогда… — Она покачала головой, еще не придя в себя окончательно. — Все было так великолепно, мне, конечно, не стоит говорить тебе об этом, но…

— Почему не стоит? — спросил он, поднимая голову. — Ты что, считаешь, что для меня все было иначе? Ты не думай, у меня никогда не было так ни с одной женщиной!

— Я не знаю! Я знаю только одно: больше такого не случится никогда!

— Ну-ну! — Он засмеялся, откинувшись назад, чтобы заглянуть ей в лицо. — Ты полагаешь, то прекрасное, что произошло между нами, больше никогда не повторится? Просто когда мы станем заниматься любовью в третий раз, мне хотелось бы сделать это в постели!

— В третий раз? А как насчет второго?

— Это и был наш второй раз!

— Вот как? Когда же был первый?

Она посмотрела ему в глаза, они так хитро блестели.

— Ты действительно ничего не помнишь? — спросил Эдди. — Тебе было шестнадцать и тебе так хотелось иметь черную кожаную куртку, что ты бы разрешила трахаться с тобой любому парню из нашего квартала. Ты помнишь, что я как раз и был последним? Я до сих пор чувствую тот цементный пол! Но сегодня мы хотя бы лежим на деревянном!

— Боже!.. Ничего себе! — воскликнула Маккензи. — Теперь я вспомнила, ты был таким милым мальчишкой в самом конце. И первый оргазм у меня был именно с тобой! Конечно, я не поняла это в то время! — Она уставилась на него, широко раскрыв глаза от ужаса. — Ты знал об этом все это время и ничего мне не сказал?! Ты — просто ублюдок!

Он засмеялся.

— Ты, наверное, права. Когда твои братья представили нас друг другу, мне нужно было сказать: «Привет, я тот парень, с которым ты трахалась, чтобы получить кожаную куртку!»

Он снова начал целовать ее, и она расслабилась в его объятиях. У него был такой рот, который она желала бы целовать постоянно, и ей все было бы мало. Но она сделала над собой усилие и оттолкнула его, потом поднялась на ноги, ухватившись за край стола.

— Мне нужно идти. — Она собрала одежду и быстро оделась. — Я пришла, чтобы… — она нахмурилась, завязывая пояс, — сказать, что мы больше не должны встречаться! И я не хочу, чтобы ты бегал и жаловался моей матери! Я выхожу замуж за Элистера!

— Не морочь мне голову, — сказал он, начиная одеваться. — Ты так же сходишь по мне с ума, как и я по тебе! Я чувствую это здесь.

Он положил руку ей на холм Венеры и слегка сжал его. Она прижалась к нему и позволила приласкать себя. У нее снова возникло желание, и она застонала.

— Боже, Эдди, я могла бы начать все сначала, и прямо здесь. — Она отошла от него и поискала свои туфли. — Мне нужно бежать.

— Я люблю тебя, Маккензи, — сказал Эдди, глядя, как она надевает туфли. Его глаза сверкали от удовольствия. — Я никогда никому не говорил этого…

— Вот здорово, — пошутила Маккензи, не поворачиваясь к нему лицом. — Мне кажется, ты готов жениться на мне и усыновить моего маленького светловолосого ребенка, когда он родится у меня?!

— Я это сделаю, — сказал он, не сводя с нее глаз, когда она наконец повернулась к нему. — Я сказал тебе, что люблю тебя!

Она посмотрела ему в глаза и кивнула.

— Да, — подтвердила она.