Сьюзан Ховач - Грехи отцов. Том 1

Наступило тягостное молчание. Сэм снял свои очки и протер их.

— Я не думал, что наш разговор примет такой неприятный оборот, Корнелиус, — по тому, как он произнес мое имя, я понял, что он поднял перчатку, брошенную к его ногам. — Таков печальный конец тридцатилетней дружбы!

— Что это значит? — спросил я, зная, что в этот момент он занят мыслью об отставке.

— Нейл, я очень удивлен. Понимаешь ли ты на самом деле, что делаешь? Если называть вещи своими именами, то ты стараешься разрушить наш брак. Я хочу остаться в Европе и вправе ожидать от моей жены поддержки во всем, что касается моей карьеры, ты же пытаешься насильно влезть в наши дела, играя на временной ностальгии Вики, и не сомневаешься, что все мы будем счастливы как никогда, если Вики вернется к своему папочке! Извини, но я не приемлю такого вмешательства в мою личную жизнь. Если ты не согласен вести себя, как нормальный здравомыслящий бизнесмен, и санкционировать филиал в Германии, я ухожу. Моя репутация в Европе достаточно высока, и найдутся другие, кому я, в отличие от тебя, буду нужен.

— И что же ты собираешься сказать Вики? — небрежно спросил я, все еще покачиваясь в кресле.

Он бросил на меня взгляд и сказал:

— Тебя это не касается, это мое дело.

Его нежелание смотреть правде в глаза вызвало во мне раздражение. Я перестал раскачиваться в кресле.

— Другими словами, ты хочешь сделать мою дочь несчастной!

Он вскочил.

— Послушай, приятель…

— Сядь, Сэм, ради Бога, и давай не кипятиться…

— Заткнись! Я думаю, тебе пора проснуться и увидеть суровую правду жизни. Вики — моя жена. Она любит меня и не собирается бросать меня, чтобы убежать к тебе. Я хозяин в своем доме и, если я говорю, что мы едем жить в Германию, это значит, что мы едем жить в Германию. И если ты порываешь со мной, то ты порываешь и с ней.

Конечно, он блефовал, но все звучало весьма убедительно. Я начал испытывать тревогу. Дышал я ровно, но ладони мои вспотели, во рту пересохло. Возникло непреодолимое желание кончить неприятный разговор и расслабиться. Меня угнетала мысль, что я вот-вот могу потерпеть поражение.

— Слушай, кончай меня пугать, — раздраженно сказал я. — Ты не бросишь банк Ван Зейла. Ты обязан думать о своих сыновьях! А что, если я лишу их наследства?

— Я начинаю думать, что для них это будет самое лучшее.

На мгновение меня охватила паника. Это не было блефом. Моя козырная карта была бита. Он действительно хотел отделаться от меня и увезти Вики в Германию. Я не смогу ее вернуть. Я проиграл, я остаюсь в одиночестве…

— Стоп, подожди минутку, — сказал я. — Только минутку. Несомненно, мы все-таки сможем поладить. Не так уж все плохо. Ради Бога. Мы найдем выход. Сейчас я вижу, что имел обо всем этом несколько превратное представление. Ты понимаешь, Сэм, я действительно нуждаюсь в вас здесь, в Нью-Йорке. Я ведь об этом писал, так ведь? Потом, правда, я решил не выдвигать этот довод, так как подумал, что ты вряд ли откажешься от Германии только потому, что вы нужны мне здесь. Тогда я представил в качестве аргументации заботу о Вики и мальчиках, и это, теперь я вижу, было ошибкой. Ты был прав, придя в бешенство. Прости меня. Конечно, она твоя жена, и я вполне осознаю, что не имею никакого права вмешиваться в твои семейные дела. И, конечно, я никогда не откажусь от мальчиков. Ты знаешь, как много они для меня значат. Я раскаиваюсь в своем поведении по отношению к тебе, это было глупо с моей стороны, но правда состоит в том, Сэм, — я выдержал паузу, чтобы вдохнуть и собраться с духом, — настоящая правда заключается в том, что у меня очень осложнились отношения с Рейшманом: препирательства, недомолвки, невозможность трезво обсуждать с Джейком вопросы, которые традиционно интересовали нас обоих. Сам я больше не могу с ним вести переговоры, все же другие партнеры бесполезны, пасуют перед ним. Я посылаю их к нему, и они возвращаются, как побитые собаки… Я знаю, что ты и Джейк не друзья, но, по крайней мере, он уважает тебя, а ты способен противостоять ему, и при встрече он не размажет тебя по стенке.

Я продолжал в том же духе сваливать в кучу факты и вымысел, изо всех сил стараясь показать Сэму, как я нуждаюсь в нем, и боясь, что вот-вот он прервет меня. Но он молча сидел, давая мне выговориться. Наконец он зажег сигарету с видом никуда не спешащего человека. Я почувствовал облегчение, но поначалу был слишком опустошен, чтобы задаться вопросом, почему с поля боя исчезла тяжелая артиллерия, затем почувствовал недоумение, и, наконец, возликовал. Я все говорил и говорил, а Сэм слушал и кивал головой, пока внезапно открывшаяся правда не ударила меня по мозгам с такой силой, что я едва не потерял сознание. У меня перехватило дыхание, ребра стиснули диафрагму.

Не говоря ни слова, Сэм подал мне стакан воды и стал ждать у окна, когда пройдет приступ астмы.

— Так ты понял меня или нет? — прошептал я, едва обретя способность говорить. — Ты понимаешь теперь, почему я так хочу, чтобы вы вернулись?

— Да, — сказал Сэм. Он опять сел. Помолчав, он медленно проговорил: — Я допускаю, что можно представить себе ситуацию, в которой для меня важнее будет вернуться в Нью-Йорк, чем ехать в Германию, но это требует сильного воображения. Помоги ему разыграться.

— Да, конечно, — сказал я. — У меня очень богатая фантазия. Дай мне подумать. Так. Безусловно, потребуются дополнительные затраты, но ведь это само собой разумеется, верно? Я не жду, что ты откажешься от мечты о Германии без соответствующей денежной компенсации…

— Участие в деле на правах равноправного компаньона.

— Что?!

— Я вернусь в Нью-Йорк, если ты возьмешь меня в дело своим компаньоном.

— О… а почему бы, собственно, и нет?.. Я не могу обещать тебе сразу раздел поровну, но что касается названия…

— Для начала сойдет. Не сомневаюсь, что у тебя впереди будет куча возможностей проявить свое великодушие.

— О, да, — ответил я. — Уверен, что это не за горами.

Мы посмотрели друг на друга. Наступило длительное молчание. Я удивлялся, почему он позволил мне взять верх в тот самый момент, когда я уже почти потерпел поражение, но знал, что лучше его больше не трогать. Я победил. Это главное. Я победил, и Вики возвращается домой.

— Ты уверен, что все еще хочешь, чтобы я вернулся? — спросил Сэм.

— На все сто процентов!

Снова наступила пауза. Затем Сэм негромко сказал:

— Нейл, я не знаю, что за проблемы у тебя, но, можешь мне поверить, то, о чем мы договорились, их не решит.

— Ну а почему бы нам не попытаться, в конце концов? — ответил я, улыбнувшись с облегчением, но при этом подумал, не обернется ли мой триумф Пирровой победой.