Изабель Вульф - Стеклянная свадьба

Так вот оно что, поняла я. Значит, Алекс – женщина? А потом я подумала, а почему, собственно, будущее Софи под угрозой? Что с того, что она лесбиянка? Ну что за ублюдки эти издатели желтых газетенок! Я стала читать дальше, и мое сердце ухнуло куда-то в пятки.

Лавиния Дэвенпорт дала интервью воскресной газете. Она упоминает о том, как познакомилась с Уолш, когда та работала стриптизершей в лесбийском ночном клубе «Кэнди Бар» в Сохо. Дэвенпорт признается, что сунула двадцатифунтовую купюру Софи в лифчик…

Я открыла «Ньюс» и там, на второй и третьей страницах, увидела две огромные фотографии Софи. Она выглядела на них немного моложе, и на ней не было ничего, кроме пикантного боа из перьев да пары белых вечерних перчаток. Боже мой, подумала я. Бедная девочка. Это было ужасно. Даррилу это совсем не понравится. И в этот момент я вспомнила, как Софи однажды сказала: «Бульварные газетенки могли бы хорошо повеселиться за мой счет».

Теперь я открыла страницы четыре и пять. Под фотографией заплаканной Лавинии Дэвенпорт было напечатано интервью, в котором та изливала душу, переполненную своим «разочарованием» в Софи.

Я обезумела от горя, когда узнала об измене Софи… Я содержала ее два года… Я обеспечивала эту девчонку, одевала ее с ног до головы… Шанель, Феррагамо… Она использовала меня, а потом бросила, как ненужную вещь… Я считаю, что матери семейств, которые смотрят на нее каждое утро, должны знать всю правду о ее порочном прошлом.

Как это подло, подумала я с отвращением. Как подло! Эта женщина была председателем процветающей фирмы, и в ее поступке не виделось никакого смысла. Причина могла быть только одна – месть. Она решила лишить Софи карьеры во что бы то ни стало. И тут я вспомнила злобные намеки Терри насчет того, что в ночь фейерверков все петарды достанутся Софи. Да, это взрывоопасно, поняла я, отбрасывая газеты. Терри и Татьяна. Конечно! Кто же еще? Я вспомнила злые замечания Терри на совещании. О да, эти двое на славу порылись в чужом белье.

Весь день вокруг взрывались петарды и трещали фейерверки, заставляя вздрагивать и Грэма, и меня. В семь приехал Джос. Я приготовила ужин, и все было вроде бы хорошо. Мы решили, что не пойдем на салют далеко в парк. Вместо этого мы вышли в сад, где стояли и смотрели, как небо рассекает красно-рыжий блицкриг.

ПИ-УУУУУУУУУ! БУММ! – словно бы слышались отголоски Первой Мировой войны.

ТРА-КАТА-КАТА-КАТА-КА-ТАМ! – трещало, как из пулемета. Ракеты взлетали вверх, оставляя за собой яркий след на темном небе. А потом раздавалось: УИИИИИИИИИ! УИИИИИИИИИ! – словно безумный свист падающих снарядов. Теперь по небу неслись, извиваясь, десятки огромных серебряных головастиков. «Они похожи на сперматозоиды», – подумала я и загрустила.

УУУУУУХ! – Падало сердце под звуки фейерверков. А потом: ААААХХХХХ! – и последние петарды устремились вверх, подобно военным ракетам «земля-воздух». Миг они еще горели в темноте, потом побледнели, стали меркнуть, и наконец растворились.

Редкие взрывы доносились со стороны соседних домов еще долго после того, как мы ушли спать. Я лежала и, глядя в потолок, слушала назойливый треск.

– Фейт, с тобой все в порядке? – прошептал Джос. – Уже половина второго.

– Что?

– Кажется, тебе никак не уснуть.

– Разве?

– Тебя что-то беспокоит?

– А, нет-нет-нет, – солгала я. – Это просто фейерверки.

Но в конце концов я, видимо, забылась, потому что сигнал будильника в три тридцать пронзил мой сон роем иголок, равномерно впивающихся в голову. Я в буквальном смысле вытолкала себя из постели.

Приехав на работу без десяти пять, я проглотила две чашки двойного эспрессо и открыла газеты. Софи по-прежнему была на первых полосах.

ВРЕМЕННОЕ ОТСТРАНЕНИЕ СОФИ ОТ ДОЛЖНОСТИ! – заливалась «Миррор».

ОТСТАВКА ЛЕСБИЯНКИ! – визжала «Сан».

У СОФИ РЕКЛАМНАЯ ПАУЗА! – не унималась «Мейл». Тут же поместили фотографии Софи, бледной и расстроенной, выезжающей из квартиры в Хэмпстеде. В «Дейли Экспресс» было опубликовано отвратительное интервью с Терри, в котором он говорил, как ему «грустно», что все так вышло. Очень жаль… ее карьера шла так хорошо… ей с самого начала не следовало скрытничать… нет, нет, никто из нас не догадывался… да, ведь это семейное шоу… нет, нет, конечно, меня это не радует… я ужасно расстроен…

Да, ты просто в отчаянии, злобно сказала я про себя, глядя, как он прохаживается с победоносным видом, точно павлин.

– Бедное дитя, – сказал Икбол, когда я спустилась гримироваться. – У нее так хорошо получалось.

– Она замечательная ведущая, – подхватила Мэриан. – Она не заслужила всего этого. А Татти получила что хотела, – добавила она. – Смотрите!

На угловом мониторе мы увидели, как Татьяна заняла желанное место на диване рядом с Терри.

– Как ты думаешь, Софи вернется? – спросила я Икбола, пока он наносил мне грим.

– Очень сомневаюсь, – ответил он.

– Но это не имеет никакого отношения к ее работе.

– Да, но ты же знаешь Даррила. Он, несомненно, уже говорит, что она принесла нашей программе дурную славу.

– Дурную славу! – воскликнула я. – Да разве можно принести дурную славу программе, которая ежедневно потчует зрителей полоумными старушками, говорящими попугаями и прочей чепухой?

Я с трудом приступила к своим обязанностям. Тоска по Питеру усугублялась тем, что рядом не было Софи, мне не хватало ее дружеского присутствия. Я не могу сказать, что мы были близкими подругами, но за последний месяц мы стали как бы союзницами. Я всегда помнила о том, как она меня поддержала, и сейчас мне тоже хотелось ей помочь. Но что я могу? У меня был номер ее телефона, и я решила позвонить, когда приду с работы.

Позвоню днем, пообещала я себе, вернувшись домой в пятнадцать минут одиннадцатого.

Я взяла Грэма, и мы отправились на прогулку на пустырь Чизуик, испещренный следами ночных фейерверков. Вернувшись, я просто-таки свалилась на кровать. Но несмотря на то что я страшно устала, мой разум был перевозбужден, и сон не шел. Отчаявшись, я потянулась и включила приемник, настроенный на Радио 4.

– Программу «Женский час» вы сможете услышать завтра, в это же время, – говорила ведущая. – Сегодняшний выпуск вела Дженни Мюррей, продюсер Мими Кларк.

Мими, откликнулось измученное сознание. Мы не виделись уже несколько месяцев. Она была занята ребенком, я избегала близких друзей из-за развода. Я вспомнила, что она хотела пригласить Лили в «Женский час». Хорошая программа, кстати. Женский час… Ну конечно! Я скинула одеяло, бросилась вниз и набрала нужный телефон.

– Фейт! – тепло говорила Мими пять минут спустя. – Какой приятный сюрприз! Я как раз вспоминала о тебе, – добавила она. – Что там за шум и гам у вас на телевидении?