Бог Гнева - Рина Кент

уже настолько выросла, что занимается подобными вещами, достаточно, чтобы у меня начался кризис среднего возраста.

Да, я думала об этом моменте бесчисленное количество раз с момента ее рождения, но реальность — это совсем другой зверь.

Вот и все. Я убью этого ублюдка.

Сесилия открывает рот, и я поднимаю руку.

— Не отвечай на этот вопрос.

Моя дочь обхватывает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо, как будто зная, через какое именно потрясение я сейчас прохожу.

— Я знаю, что тебе трудно это принять, но для меня это будет много значить, если ты это сделаешь. — Она утыкается носом в мое плечо.

Несмотря ни на что, ты всегда будешь моим героем номер один. Никто никогда не займет твое место, папа.

Я стону, когда она хлопает на меня ресницами. Клянусь, она делает это специально, точно зная, что я скорее выпотрошу себя, чем причиню ей боль.

Поэтому, несмотря на свои планы убийства, я заставляю себя не смотреть на этого ублюдка слишком много. По крайней мере, не тогда, когда Ким и Сесилия смотрят.

К тому времени, когда мы садимся ужинать, я уже остыл. Но лишь немного и ровно настолько, чтобы сменить тактику, чтобы стряхнуть вредителя и убрать розовый бинокль, в который на него смотрит моя жена.

Я откусываю от своего стейка и смотрю на него. Я убедился, что моя жена и дочь находятся справа от меня, а он один слева.

— Сколько тебе лет, Джереми?

— Двадцать четыре.

— А ты не слишком стар для университета?

— Он заканчивает магистратуру и получает степень доктора философии, папа. — Отвечает от его имени Сесилия. — Как Илай.

Я не разрываю с ним зрительного контакта.

— Что ты изучаешь?

— Бизнес.

— Что ты планируешь делать после университета?

— Займусь семейным бизнесом.

— Каким?

Незаметно, но я чувствую, как напрягается поза Сесили рядом с матерью, прежде чем она телепортируется ко мне.

— Хочешь вина?

— Я не пью, помнишь?

— Ах, да. Извини.

Я сужаю на нее глаза, и она опускает голову. Что-то тут нечисто. Сесилия знает, что я бросил пить задолго до ее рождения. В прошлом я иногда выпивал, по особым случаям и только тогда, когда моя жена держала меня за руку, но много лет назад я совсем перестал пить.

Мое внимание падает на Джереми, который носит свое пустое выражение лица, как вторую кожу.

— Так что ты сказал, какой твой семейный бизнес?

— Я так и не сказал.

— Тогда продолжай. Продолжай.

— Мой отец — один из крупнейших акционеров корпорации. У нас бесчисленное количество дочерних компаний во всех областях, включая, но не ограничиваясь, импорт и экспорт, электронику, медицинские исследования, автомобили и инвестиции.

Сесили медленно расслабляется, а Ким улыбается.

— Звучит грандиозно

— Так и есть. Как наследник моего отца, я должен принять на себя эти обязанности скорее раньше, чем позже.

— Но ты еще так молод, — говорит Ким. — Разве ты не хочешь сначала прожить свою жизнь?

— Возраст — просто цифра. Я был готов к этой роли с самого детства.

Моя жена гладит руку нашей дочери.

— Сеси тоже с детства хотела заниматься психологией. Она говорила, что хочет уметь правильно выслушать тех, кого никто не слушает, и суметь дать им помощь, в которой они нуждаются, но не знают, как попросить. Думаю, ответственность — это то, что вас обоих объединяет.

— Я знаю. — Он смотрит на мою дочь, глаза которой блестят от слов матери. — Она выслушала меня так, как никто другой.

Сесилия поднимает голову, и они сохраняют зрительный контакт в течение отвратительного количества времени, прежде чем я хлопнул стаканом с водой по столу.

— Ты просто бесстыдно эксплуатируешь мою дочь, не так ли?

— Папа! — Сесилия укоряет меня с умоляющим взглядом, а Ким гладит тыльную сторону моей руки, без слов прося меня перестать быть засранцем.

Дело в том, что эти двое слишком хорошо знают, что я не могу им отказать.

Даже если они просят меня о невозможном.

Поэтому я стараюсь свести свои язвительные замечания к минимуму, наблюдая, как он без труда околдовывает моих девочек.

Я собираюсь разоблачить этого психопата, чтобы они увидели его истинную сущность, даже если это будет последнее, что я сделаю.

После ужина они проводят его по дому, играют в настольную игру. Он не только тонко проигрывает, как какой-то рыцарский ублюдок, но и приветствует и отвечает на любые вопросы Ким.

Моя жена официально потеряла дар речи, когда дело касается этого Джереми. Может, он принес с собой талисман и подмешал его в ее напиток?

Это единственное объяснение, почему она его обожает, хотя она никогда не была большой поклонницей отношений Сесилии.

Она остается рядом с ним, пока я почти не перекидываю ее через плечо и не несу в нашу спальню.

Но сначала я провожаю дрочера в его комнату, потому что, несмотря на мои возражения, он остается на ночь. Ким сказала, что это глупость — отправлять его в гостиницу, когда у нас полно места, и эта предательница Сесилия, естественно, согласилась.

Поэтому я попросил экономку поставить его чемодан в самую дальнюю от Сесилии комнату.

Он вошел внутрь раньше меня, бросив мимолетный взгляд на помещение, прежде чем посмотреть на меня.

— Спасибо за гостеприимство.

— Я бы предпочел, чтобы ты был на улице, так что давай избавим друг друга от этого дерьма.

Он заставляет свое тело расслабиться, и я знаю, что здесь не обошлось без принуждения, потому что он всегда стоял как стена.

— Я понимаю, что тебе трудно принять меня, учитывая твои тесные отношения с Сесилией, но я не желаю ей зла, так что ради нее мы можем пойти на компромисс?

— Я скомпрометирую тебя до чертиков, вот что я сделаю. — Я делаю движение «я слежу за тобой». — Если я увижу тебя рядом с комнатой моей дочери, я принесу свой дробовик, на этот раз заряженный.

Он кивает, и я начинаю уходить, но потом заскальзываю обратно.

— Я слежу за тобой, парень. Любая шутка, и ты вылетишь, понял?

— Да, сэр.

Наконец я ухожу, но остаюсь в коридоре, чтобы проверить эту задницу. Я даже сажусь на классический диван в конце, напротив его комнаты, чтобы следить за ним.

На самом деле, я не против переночевать здесь сегодня.

Да, возможно, они