Джун Зингер - Звездные мечты

— Потому что отец Дика сказал мне то же самое. Он тоже пригрозил рассказать о папе, когда я захотела развестись с Диком. Это должно быть правдой. Зев и Лайем Пауэр говорили о нем абсолютно одинаково!

Кики подошла к своему чемодану и вытащила из него журнал «Люди в новостях».

— Вот. Я привезла показать это, потому что думала — тебе будет приятно. Шутка! — Перелистав страницы, она нашла ту, на которой была фотография их отца. — Сама посмотри.

Анджела почти вырвала журнал из рук Кики. Она внимательно изучила фотографию и дважды прочла текст.

— Мы можем сейчас поехать повидаться с ним, если тебе это поможет, Анджела, — тихо произнесла Кики. — Если он в Париже и…

Анджела посмотрела на Кики горящими глазами.

— Поехать повидаться с ним? — выкрикнула она. — Если я его увижу, то убью его.

Кики была поражена.

— Я думала, ты будешь рада, что у него все в порядке. Мне самой на него наплевать. Но я не понимаю, почему…

— Я ненавижу его! О Господи, помоги мне, так его ненавижу! Все эти годы я любила его и прощала ему то, что он не видится с нами, не делает усилий связаться. Я предполагала — он слишком любит нас, чтобы позволить нам увидеть, что он уже не красив, что дела его уже не столь успешны. А когда Лайем Пауэр рассказал мне о нем всю эту грязь, я от всей души пожалела его. Я простила его за то, что он был таким, и пожалела его. От всей души. Но посмотри, что здесь написано: он женился на этой женщине в пятьдесят шестом году. Когда отец Дика грозился разоблачить его, он уже выбрался из того болота, в котором когда-то был. У него были деньги, его лошади участвовали в скачках, он путешествовал — такой красивый и удалой, вероятно, у него были любовные интрижки, он наслаждался жизнью, — и все же не связался с нами! Ему никогда не приходило в голову, что, может быть, он все еще нужен нам, и мы бы обрадовались, узнав, что он жив и здоров и что дела у него идут великолепно!

— Ты хочешь сказать, что могла бы его простить, когда он был повержен на дно, но не сейчас, когда он выкарабкался из этой грязи?

— Разве ты не видишь, что он сделал с нами? Если бы он был хорошим отцом, если бы он поддерживал с нами хоть какую-нибудь связь, я могла бы просто посмеяться над лживыми россказнями отца Дика. Я бы знала, что все, что говорил этот старик, — ложь. Я бы нашла в себе смелость противостоять его угрозам. Возможно, у меня никогда бы не было нервного срыва. Маме не пришлось бы обращаться за помощью к Зеву. Сейчас я была бы свободной — свободной…

На этот раз Кики не нашлась что сказать.

— А ты, — продолжала Анджела, — ты могла бы найти счастье с Брэдом, если бы только не гонялась за кем-то, напоминающим тебе о…

— Замолчи! Я не хочу слушать это фрейдистское дерьмо. Я не перекладываю на отца свои ошибки. Он достаточно совершил и своих. Я сама буду отвечать за собственные ошибки, и я не хочу, чтобы мои дочери обвиняли меня в своих ошибках.

— Но они будут — обязательно! И будут правы! Ты отвечаешь за то, какими они вырастут. А все началось с него! — Прижав ладонь с вытянутыми пальцами к журнальной странице, она вырвала и скомкала ее — все одним движением. — Никогда не упоминай мне его имени. Если бы мир внезапно сошел с ума и назвал его Богом, я бы и тогда не захотела слышать его имя!

Кики села на диван рядом с Анджелой, обняла ее и прижала к своей груди. Так они сидели, не произнося ни слова. Наконец, Кики предложила:

— Пойдем пообедаем и попробуем поднять настроение. Это все, что мы сейчас можем сделать.

— Да, это все, что мы сейчас можем сделать.

Они пошли обедать в «Ритц», и метрдотель тут же посадил их, увидев, что это те самые прелестные и знаменитые сестры-американки — новая миссис Мизрахи и мировая кинозвезда Кики Девлин. Их приход вызвал в ресторане всеобщее оживление. Даже здесь — среди богатых и именитых, прекрасных и элегантных — женщины из семьи Девлин заставляли обращать на себя внимание.

— Платить придется тебе, Кики. У меня денег нет.

— Неплохо. А я-то думала, что сестра-богачка у нас теперь ты. Где же все эти миллионы Мизрахи?

— Я только подписываю счета на покупки. До сих пор у меня не было и доллара наличными. Я даже не знаю, носит ли при себе наличные Зев. Но если у тебя тоже нет денег, то я могу записать наш обед на счет Зева.

— Не беспокойся. Я испытываю особое наслаждение оттого, что угощаю миллиардершу, но все-таки надеюсь, что ты не собираешься превратиться в одну из этих богатых старых скряг.

— В скрягу — может быть, в старую — никогда!

Они рассмеялись, отчаянно пытаясь развеселиться. Официант, разносящий напитки, принес бутылку вина и показал этикетку Анджеле, которая рассеянно кивнула. Он откупорил бутылку и налил в ее бокал немного вина. Она попробовала и опять кивнула. Наполнив оба их бокала, он отошел.

— После этого маленького представления я действительно позволю тебе записать обед на счет Зева. Не вижу, почему я должна платить за подобное сумасбродство, — сказала Кики, большими глотками осушая бокал. — Скажи, Анджела, вы с Зевом заключили брачный контракт?

— Ты имеешь в виду, сколько денег я получу, если мы разведемся или…

Кики кивнула.

— Нет.

— Глупышка! Это самое меньшее, чего тебе следовало потребовать.

— Уверяю тебя, Кики, в данной ситуации это было самое последнее, о чем я думала. Ты считаешь, я могла торговаться из-за денег, когда вся моя жизнь превратилась в сплошной кошмар? — Она заговорила во весь голос.

К их столику подошел официант, и они замолчали, ожидая, когда он закончит сервировать салаты. После того как он ушел, Кики спросила;

— Ну и как оно?

— Ты имеешь в виду замужество?

— А ты что, думала, я имею в виду закуски?

— Ну, за несколько дней в Париже я купила пять шуб, кучу платьев, и Зев подарил мне изумительное ожерелье из бриллиантов с изумрудами. Ты это имеешь в виду?

— Я говорю серьезно, а ты издеваешься. За что ты ополчилась на меня?

Анджела осушила третий бокал.

— Я не могу не думать о том, что, если бы ты не познакомила меня с Зевом Мизрахи, я бы не попала в эту переделку, не была бы связана с человеком, которого ненавижу, и Дик был бы жив.

— Но ты и Дика ненавидела, не правда ли?

Официант принес еще одну бутылку вина и начал показывать этикетку, чтобы опять повторить весь ритуал разливания.

— Просто налейте, и все, — скомандовала Кики, что он и сделал, а затем удалился.

— Ты и Дика ненавидела, да? — повторила она.

— Кики! — простонала Анджела. — Я не хотела его смерти! Кто, ты думаешь, я такая? И ты что, действительно думаешь, что мне сейчас лучше?