Брак для одного - Элла Мейз

что в этот раз мне пришлось лечь на спину, они все равно надели мне на голову клетку, и в этот раз голова кружилась гораздо сильнее, чем в первый раз. Мне пришлось держать глаза закрытыми все это время, поскольку я пыталась сосредоточиться только на прикосновении Джека к моей лодыжке. Как только меня вывели и я избавилась от этой штуки на голове, он отнес меня в маленькую комнату и, как и в прошлый раз, позволил мне проплакать на нем целых две минуты. В прошлый раз, когда я это делала, мы не были настоящими. В этот раз мы были настоящими, и от этого мне стало легче, потому что он поцеловал каждую каплю моих слез, украв при этом еще больше кусочков моего сердца.

— Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез? — спросил Джек, когда мы вернулись в машину.

Сама процедура укола тоже не была веселой; было чертовски больно, что можно было легко заметить по моему пепельному лицу и руке, которую я продолжала сжимать. Поскольку при операции мой мозг был открыт, важно было предотвратить заражение. Мне постоянно твердили об этом, поэтому я знала, что избежать этого невозможно — не то чтобы я пыталась выбраться или что-то в этом роде. Я никогда не пыталась.

— Роуз?

На этот раз мы сидели не так близко.

Я посмотрела на него.

— Домой. Я хочу домой. Я напишу Салли и Оуэну. Я не чувствую, что буду там чем-то полезна, и я не хочу сбивать энергию.

— Хорошо, — просто сказал он, а затем сказал Рэймонду, куда нас отвезти.

Вернувшись в здание, Джек поздоровался со Стивом и спросил, как у него дела. Я не смогла удержаться — улыбнулась своей первой улыбкой после МРТ. Подумать только, я была той, кто сказал ему, как зовут его собственного швейцара.

— Как дела у дочки? — спросила я, обхватив руку Джека и встав напротив Стива.

— Она в порядке, вернулась в новую школу.

— Надеюсь, проблем больше не будет.

— Пока все в порядке.

— Это хорошо.

Дочь Стива, Белла, была красивой и умной пятнадцатилетней девочкой, над которой издевались в ее старой школе, и в итоге она сменила школу в середине года.

— Пожалуйста, передайте ей, что я с нетерпением жду нашей новой встречи.

— Ей будет приятно это услышать. Она тебя обожает.

Хотя я слышала о ее ситуации от убитого горем Стива и, очевидно, уже кое-что знала о ней, мы встречались всего два раза, когда она приезжала на несколько часов к своему отцу. Мы сблизились из-за любви к выпечке и дождю, потому что в Нью-Йорке оба дня шел ливень. Мы придумали более двадцати пяти причин, почему мы любим дождь и дождливые дни, когда я спустилась из квартиры Джека, потому что мне было скучно сидеть, там.

Джек нашел меня на полу с Беллой и отнес обратно наверх, потому что было «холодно», а я не настолько здорова, чтобы сидеть задницей на холодном полу. Это было что-то новенькое, особенно слышать слово «задница» из его уст.

— И я обожаю ее. Она умница. Если вы не против, я буду рада, если она придет ко мне в кафе. Может быть, мы могли бы вместе печь, если она не против? Потом я, конечно, приведу ее сюда.

— Тебе не нужно этого делать. Я знаю, как ты занята.

— Конечно, я не должна этого делать. Я хочу. Мы испечем и проведем несколько часов вместе. Это будет весело.

— Спасибо, миссис Хоторн. Ей это понравится.

Вернувшись в лифт, Джек первым нарушил наше молчание

. — Он называет тебя миссис Хоторн каждый раз, когда вы разговариваете, или это только мое присутствие меняет ситуацию?

Я одарила его овечьей ухмылкой, а он только покачал головой.

— Хотя мне нравится, как это звучит.

— Как звучит что?

— Миссис Хоторн. Мне тоже нравится, когда ты так говоришь.

Двери на его этаже открылись прежде, чем он успел ответить, и мы вошли в квартиру.

Все, что я хотела сделать, это подняться наверх, принять душ, чтобы снова почувствовать себя нормальным человеком, и долго-долго спать. Так что именно это я и решила сделать. Я снял обувь возле двери и направился прямо к лестнице.

— Я прыгну в душ и просто попытаюсь взять себя в руки. — Я повернулась и начала идти назад, не сводя глаз с Джека. — Не хочешь присоединиться ко мне?

— Роуз.

Одно слово, мое имя, которое в последнее время приобрело новый смысл. Оно означало «нет».

— Я имела в виду только для того, чтобы искупаться, но как хочешь, приятель. У тебя есть работа? Ты приехал в больницу вместе со мной, а теперь ты здесь, так что, полагаю, тебе нужно наверстать упущенное из-за меня.

— Я буду в своем кабинете.

— Хорошо. Я приду за тобой, как только закончу. — Помахав ему рукой, я наконец-то развернулась и рысью побежала вверх по лестнице.

— Роуз?

Я посмотрела вниз на Джека, моего мужа, который на самом деле не был моим мужем, который держал мою лодыжку во время всего МРТ, а затем обнимал меня, шепча, что со мной все в порядке, что между нами все хорошо, снова и снова в уединении маленькой больничной палаты. Я не думаю, что он понимал, как много это для меня значило. С каждым днем становилось все труднее и труднее сдерживать себя и не говорить ему о том, что я чувствую к нему, что я чувствую к нему уже довольно давно.

— Да?

— Ты в порядке.

Это был не вопрос. Я также не была уверена, было ли это утверждением или нет. Он хотел, чтобы я была в порядке, чтобы я была в порядке ради него, чтобы он чувствовал себя хорошо.

Я слабо улыбнулась ему.

— Лучше не бывает.

— Ты должна стараться больше-кажется, ничего не получается.

Моя улыбка стала еще шире, и я отдала честь, исчезая из его поля зрения.

* * *

В мою дверь постучали, прежде чем она открылась.

— Роуз?

— Если ты не хочешь заняться со мной сексом, не входи, — предупредила я единственного человека, который мог стучать в мою дверь.

Несмотря на мое предупреждение, он открыл ее и предстал во всей своей красе. Тот же костюм, все то же самое: лицо, хмурое выражение и все такое.

Я стояла там в своем, к счастью, подходящем небесно-голубом лифчике и трусиках. Я стояла с полотенцем в руках и продолжала стоять, пока его голодные глаза изучали каждый дюйм моего полуобнаженного тела. У меня были бедра, но они мне нравились. Мне