Грешники (СИ) - Субботина Айя

И получается, что выбор не так уж велик.

Особенно с учетом того, что в последний момент вспоминаю свою старую мечту о красивых низких подоконниках, на которых можно будет релаксировать в дождливые осенние дни.

Я всегда хотела жить именно в таком месте.

Мечтала о квартире где-то не ниже десятого этажа, больших окнах и жизни, в которую буду окунаться сразу, как выйду за порог. И кататься на великах в выходные. Научиться танцевать бачату. Встать на коньки.

— А ты хочешь кататься на коньках? — Щекочу Лисицу, и она снова заливисто хохочет, чуть не утаскивая у меня из-под носа компьютерную мышь. — Так, Лесоповал, давай-ка отнесемся к делу серьезнее. А то твоя бабушка нас прямо завтра отсюда и выселит.

Я вспоминаю голо Стаса, когда он придумал это прозвище.

Бросаю взгляд на телефон, как будто он должен услышать мои мысли и набрать меня прямо в эту минуту.

Но нет, телефон молчит.

Значит, так надо.

Я знаю, что это пауза, а не точка.

Пауза, которая нужна нам обоим, чтобы идти дальше.

Глава 98

Мне кажется, что я переезжаю не в новую квартиру, а сразу в новую жизнь.

В пустые, только поштукатуренные стены, потому что дом в хорошем ЖК сдали только месяц назад, и у этой квартиры с видом на парк и реку, нет ни старых обоев, ни мебели, ни воспоминаний прошлых жильцов. Зато есть три комнаты и огромная, просто невероятная кухня с большими панорамным окном и низким подоконником, на который я уже нарисовала далеко идущие планы.

Дашке достанется вторая по величине комната — там есть место для всего и лоджия, где она сможет устроить себе маленький уголок уединения, с подружками или без.

А у меня в спальне есть просторная ниша под гардеробную, так что.

— Идеально, — говорю себе под нос, и смеюсь над тем, что раньше никогда бы и подумать не могла, что буду так радоваться запаху недавних строительных работ.

Неделю назад я выехала из дома, потому что с покупкой квартиры все немного затянулось, а документы о передаче дома с дар Лисиной были уже готовы. Я не хотела ничего затягивать, чтобы даже отдаленно не чувствовать ее негативные, прости господи, флюиды. Так что пришлось на время перебраться в гостиницу, и пожить на чемоданах.

Я не взяла из дома ничего, даже ложки.

Только наши вещи и сувениры, которые мы с Гариком привезли из Парижа.

И именно их перевезла в квартиру в первую очередь. Оставила на подоконнике в кухне.

Потом перевезла Дашкины вещи, и только в последнюю очередь — свои.

— Кухню можно разделить на две зоны, — говорит следующий за мной по пятам парень из дизайнерского агентства. — Голубой и синий для рабочей зоны, и белый с бирюзой для зоны отдыха.

— Я хочу просто белую кухню с карамельными пастельными акцентами, — озвучиваю свои пожелания. — Мне не нравится голубой, синий и, тем более, бирюза. Не надо их использовать, хорошо? Нигде.

— Да, конечно! — охотно соглашается парень, и делает какие-то пометки у себя в планшете.

— И пусть будет побольше кровать, — вспоминаю, что всегда хотела много места в постели, чтобы, когда будет большая семья и пара кошек, места на утренние валяния хватило всем. — Удобная и комфортная, пафос мне не нужен.

Он снова делает отметку в планшете, и я поглядываю на телефон, потому что в последние дни меня не покидает чувство, что Великан вот-вот вернется в мою жизнь. И несмотря на то, что наша паузу затянулась совсем не без причины, я надеюсь, что…

Телефон «оживает» включившимся экраном и его прозвищем.

Я моргаю, потому что это так, словно я сплю и вижу сон, в котором все происходит именно в тот момент, когда и должно.

— На сегодня все, — говорю парню-дизайнеру, и он тут же исчезает из виду. Наверное, у бедняги уже мозги набекрень, потому что мы работаем с утра, и я, как не модная тетушка почти что тридцати лет от роду, отвергаю все его прогрессивные идеи.

Прикладываю телефон к уху и первой, не дожидаясь, говорю:

— Привет, Великан. — Самой странно, насколько мягкими звучат эти простые слова. Я соскучилась — незачем врать себе самой.

— Привет, Отвертка. — Он тоже не скрывает вздох облегчения. — Я… слушай…

— Я переехала, — перебиваю его, усаживаясь на подоконник, и трогая через стекло летящие мохнатые снежинки. — Приезжай на новоселье?

— Маша, та история закрыта. Прости, что не сделал это раньше.

Вот так просто.

Очень спокойно и по-мужски искренне.

У меня даже в мыслях не было устраивать «разбор полетов», но все равно внутри щекочет от того, насколько все просто и понятно. Прозрачно, как и должно быть.

— Записываешь адрес, Великан?

— Диктуй, — отзывается он.

— И вези мясо! — посмеиваюсь, когда он переспрашивает номер квартиры.

— Так и знал, что я тебе только ради этого и нужен, — трагически вздыхает он.

— А ты думал, — подыгрываю я. — Можешь оставить мешочек перед дверью, постучать и убежать — я пойму.

— Могу просто закинуть его тебе на балкон, а то еще ходить.

— Не переоценивай свои возможности, у меня тринадцатый этаж.

— Почему я не удивлен, что ты забралась так высоко. Уже еду, Отвертка.

Конечно, ему нужно время, чтобы все устроить, так что я успеваю договориться с няней, что заберу Лисицу не в шесть, а в восемь, и распаковать два новых набора — тарелки и стаканы. Вилок нет, и ложек тоже, но есть еще новый чайник и подключенная плита, и холодильник.

Стас приезжает примерно через два часа, и когда открываю дверь, мое внимание привлекает не большая термосумка в его левой руке.

У него еще мешок — в правой.

Обычный холщовый, довольно неряшливый. Я помню такие у бабули — она хранила в них картошку в подполе.

И мое удивление становится еще больше, когда в мешке что-то шевелится.

— Я привез тебе своего домового, — объясняет Стас. — Признайся, что своего ты оставила новым хозяевам.

Я прикладываю ладонь ко лбу и тихонько хихикаю.

— Что там, Стас? Клянусь, что не пущу тебя в дом, если это какая-то… чупакабра.

— Я не настолько провинился, чтобы ты так плохо обо мне думала.

Он не ждет приглашения — нахально вваливается в квартиру, ставит термосумку у двери, а мешок берет под дно, чтобы я оценила, что его содержимое явно намного меньше… почтив сего живого, что я могу вообразить.

— Можешь не верить, Отвертка, но эта мелкая зараза увязалась за мной до машины, и каким-то образом даже вскарабкалась в салон.

«Мяу» из мешка звучит довольно возмущенно, как будто на самом деле се было не так.

— Там котенок? — Я жду, пока Стас вытащит наружу маленький рыжий комок.

Котенку как будто едва ли месяц от рождения — он худой, чумазый, но все равно громко мурчит. К Стаса на ладони помещается как раз.

— Говорил же, что привез Домового. — Великан очень бережно трет его за ухом, и котенок ластится к его руке, абсолютно не боясь высоты или что ему сделают больно.

Животные чувствуют, когда им ничего не угрожает.

— Отвертка, прости. — Моя пауза затянулась, и Стас озадаченно скребет затылок. — Он не породистый, сорян, и грязный, так что заберу товарища себе.

— Вот еще! — фыркаю я и забираю котенка. — Съездишь в ветеринарный? Кузе нужен корм для котят, шампунь, витамины и прививка от блох.

— Кузе? — У Великана такое лицо, как будто я назвала бедную мелочь не меньше, чем «Люцифер».

— Ну Домовой же, — улыбаюсь я, вспоминая старый мультик про рыжего мелкого домовенка Кузю. — Сам сказал. И еще нужна пара полотенец — у меня только два. И подстилка, и лоток.

— Успокойся, Отвертка, я в курсе, не тупой.

Кто бы мне сказал, что купание приблудного котенка станет самым романтическим моментом в моей жизни — я бы смеялась, за живот держалась. Но когда заканчиваем — Стас отыскивает в пушистом полотенце любопытный розовый нос и трогает его пальцем.

— Слушай, сухой он хотя бы немного был похож на бандита, а сейчас как рыжая блоха.

Я прислоняюсь плечом к дверному косяку ванной, потому что в этом моменте хорошо все.