Susanne Beck - Трилогия Айс и Ангел

Мотоцикл затормозил рядом с моей скамейкой, и мне потребовались все мои силы, чтобы тут же не вскочить и не убежать. Видение того, как Моррисон из своей тюремной камеры спокойно отдает приказ убрать меня, молнией пронеслось в моей голове.

Мотор выключили, и я слышала, как мотоцикл поставили на подножку. Я не дала своей голове повернуться лишь максимальным усилием, продолжая пристально смотреть на игру света по воде.

Спокойно. Сохраняй спокойствие. Спокойствие.

Я слышала легкий хруст гравия, когда человек сошел с мотоцикла. Ничего больше не было, кроме звука остывающего мотора да далекого детского смеха.

Почему он ничего не делает? Почему просто стоит там?

Да потому, – пронеслась мрачная параноидальная мысль, – что ждет удобного момента, чтобы убрать тебя без всяких свидетелей.

Ерунда, – ответила ей более разумная часть меня, – он просто смотрит на воду, как и ты. Может быть, ему оттуда лучше видно. Беги, Ангел, беги, пока у тебя еще есть шанс.

Спокойно. Пока еще ничего не случилось. Начни убегать сейчас, и ты никогда уже не остановишься. Ты должна сейчас обернуться, чтобы навсегда избавиться от страхов.

Я была настолько поглощена внутренней борьбой, что не заметила, как незнакомец подошел ближе ко мне, остановившись у края моей скамьи.

Зная, что мой страх будет больше, если я не буду смотреть, я посмотрела на него, пытаясь выдавить подобие улыбки. Мое лицо отразилось в забрале его шлема, и я увидела, насколько фальшивой получилась улыбка. Мои глаза были широко открыты, и в них была паника. Мое сердце бешено колотилось, а пот заливал глаза.

Он смотрел на меня так долго, что мне захотелось закричать на него, чтобы поскорее убивал меня, заканчивал с этим скорее, дабы я обрела наконец-то покой.

Его рука в перчатке начала подниматься, и в своем страхе я готова поклясться, что видела оружие. Мои руки инстинктивно поднялись, прежде чем я заметила, что его руки пусты, и он просто поднимает забрало на шлем. Он медленно поднял щиток, а я благодарила Бога за то, что, по крайней мере, увижу лицо своего убийцы, перед тем, как умереть.

Невесело, когда возносишь подобные молитвы благодарения, но на этом я хоть могла сосредоточить свои разбежавшиеся в панике мысли.

Я не видела всего его лица. Некое подобие капюшона скрывало все черты лица. Все, кроме глаз.

Моргнув несколько раз, я снова посмотрела.

Глаза.

Я моргнула еще раз, поднесла руку к лицу, чтобы закрыться от лучей заходящего солнца.

Еще секунда, и солнце закрылось длинным телом, оставив мне на созерцание прекрасные, зачаровывающие, изумительные голубые глаза. Голубые, как самая горячая часть пламени свечи. Голубые, как самая середина совершенного… айсберга.

– Айс? – прошептала я, а по моим щекам потекли слезы.

Глаза улыбнулись мне, потеплели, и их цвет стал еще глубже.

– Айс? – повторила я срывающимся от слез голосом. – Это ты?

Рука в черной перчатке опустилась, и я, не думая, схватила ее. Меня притянули к себе с легкостью, которую я хорошо помнила, а мой крик был внезапно приглушен ее грудью, я ощутила прикосновение и запах нагретой солнцем кожи. И это все окружило меня также сильно, как ее руки, обвившие мое тело в сильном объятии.

Мои слова лились потоком, будто из прорвавшейся плотины.

– О, мой Бог! Я думала, что ты умерла! Думала, что они убили тебя! Как ты оказалась здесь? Что с тобой случилось?

Дальнейшие вопросы утонули в нахлынувших рыданиях, она еще сильнее обняла меня, нежно укачивая. Под плотной кожей куртки я слышала, как быстро бьется ее сердце, и чувствовала напряжение в ее груди: она сама пыталась справиться со слезами.

Постепенно, она ослабила объятье, слегка отодвинув меня, и смотрела, смотрела на меня, будто пыталась снова запомнить мои черты. В ее взгляде было столько любви, столько чувства, что мои щеки покрылись румянцем. Смущенно рассмеявшись, я вытерла слезы, стоя, как солдат во время парада. Краем глаза я заметила несколько любопытных взглядов, которые бросали на нас прохожие. Я посмотрела на Айс, начиная снова нервничать.

– Ты не должна здесь находиться, – шепотом сказала я, надеясь, что она услышит меня сквозь капюшон и шлем. – Полиция все еще разыскивает тебя. Здесь небезопасно. Они… они могли установить за мной слежку. Знаю, что говорила это как параноик, но мои опасения были реальными.

Ее глаза снова потеплели в улыбке, она медленно покачала головой, и затем наконец-то заговорила: голос был немного приглушен, но был именно таким, каким я его помнила.

– Я наблюдаю за тобой полдня.

Мои брови удивленно взлетели.

– Ты наблюдала? Но я не…

Она снова покачала головой, ее глаза все еще улыбались. Айс мягко взяла меня за руку и повела к своему мотоциклу, подобно которому я никогда не видела раньше. Это был не туристический "велосипед", типа тех Харлеев и Хонд, что я видела возле баров в Питтсбурге. Этот мотоцикл будто был создан для скорости, а не для комфорта.

Отпустив мою руку, она обошла мотоцикл, достала второй шлем, прикрепленный к сидению, и протянула его мне. В ее глазах были вопросы.

Мои собств0енные вопросы, миллион вопросов, вихрем проносились в моей голове.

Приняв шлем, я одела его. Он был такой удобный, паролон резко скользнул по моим ушам. Я подняла щиток, глядя, как Айс снова обходит мотоцикл, взяв рюкзак с моими вещами. Он был не очень большой, как раз, чтобы поместились пару вещей из одежды и книгу Айс. Она надела мне его на спину, удобно подогнав лямки. Взяв бонсай, Айс подняла сидение мотоцикла, и там обнаружилось небольшое пустое пространство. Она аккуратно положила туда деревце, закрыла сидение и села верхом на мотоцикл.

Глубоко вздохнув, я села позади нее. Я ведь никогда раньше не ездила на мотоцикле. Эта машина была сделана так, что когда водитель наклонялся вперед, то почти ложился на бензобак.

Как только я более-менее устроилась, она взяла мои руки и поместила их у себя на животе.

– Держись, – единственное, что сказала она перед тем, как завести мотор.

И я держалась.

Мы ехали куда-то на север, не сбавляя скорости ни на секунду, в основном окраинами, но иногда мы попадали на освещенные автострады. Большую часть вечера я провела на Айс, в буквальном смысле. Она наклонилась вперед, чтобы удобнее было управлять мотоциклом, а я воспользовалась этим обстоятельством.

Миля за милей проплывали под нами. Я пыталась смотреть вокруг, но все расплывалась в призрачном весеннем рассвете.

Честно говоря, я была в ужасе от такого средства передвижения. Айс ехала на такой скорости, что на поворотах мы держались исключительно благодаря ее необыкновенной воле к достижению цели и хорошей физической подготовке.