Виктория Варлей - Роман с вампиром

Мать шла ей навстречу:

– Пошли, чаю попьем?

Вика разулась и проследовала за ней, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Как дела?

– Без изменений. А у тебя?

– Знаешь, я заработала всего пятьсот рублей, а нам жить еще на что-то нужно.

– Ничего. Останется сто пятьдесят.

– У меня одной бумажкой.

– Разменяем!

– Тебе все равно, что малыш будет сидеть из-за тебя голодным? На, подавись!

Женщина швырнула купюру на стол. Вика, секунду поколебавшись, взяла деньги и направилась к выходу. Молча обулась и подошла к двери, понимая, зная, что произойдет дальше.

Мать была шокирована – неужели Вика так и уйдет с ее деньгами? Не может быть?! Как чужая! Она должна была с чувством вины и понимания того, как нелегко ей, матери приходится отправиться восвояси!

– Стой!

Вику сзади обняли.

– Стой, доченька! Остановись!

Остановилась.

– Не уходи! Я знаю, что нам с тобой нелегко вместе уживаться, но я тебя очень люблю! Оставайся дома.

– Мне нужно будет помочь перевести обратно вещи, – тихо раздалось в ответ. Протянутая в обмен на предложение купюра тут же исчезла в кармане.

Через несколько лет Вика, окончив институт, устроилась на работу главным бухгалтером. Старшая сестра, намучившись с мужем, ушла от него, поступила в институт и стала тоже бухгалтером. На новой работе встретила своего будущего мужа – спокойного, доброго, порядочного. С вечной иронией в глазах и мудростью. И составила с ним крепкую, гармоничную пару. Вася, поддерживаемый во всем Викой, перевелся в спортивную школу и, серьезно занявшись спортом, стал появляться дома все реже. Мать, с которой у Вики еще долгое время были небольшие стычки и отчужденность, нашла наконец-то себе постоянного мужчину и переехала к нему. Оставив сына на попечение Вики. Дочь не возражала. Даже в глубине души была рада этому факту. Насколько легче им стало жить вдвоем! Между ней и Васей в доме царит теперь гармония и понимание. Покой. И, как ни странно, отношения с матерью начали налаживаться. Как, впрочем, и с отцом. Вика не раз задавалась вопросом – как отец пережил все то, что произошло? Прекрасно помнила, как нелегко пришлось ей самой. Нет, у нее отец – действительно сильный мужчина. Со стержнем. По сравнению с его же братом Володей! Ведь тот не выдержал – сломался. Целая трагедия! Она не может его не уважать. Столько всего пережить и остаться на коне! Не спиться, не опуститься, ни потерять интереса к жизни. Ведь ему было еще хуже, чем ей тогда! Тоже нашел себе кого-то. И дети в конце концов нужны стали. Нужны и важны. Вся неприязнь, обида, злость куда-то ушли, сменившись пониманием и только потом – прощением. Она любит своих родителей. Ошибки совершают все без исключений. И как она благодарна матери за внешность, изящество, аристократизм. Эту женственность и гибкость. За то, что вовремя вытолкнула ее как птенца из родительского гнезда. Иначе бы так и не научилась быть сильной, самостоятельной, уверенной в себе. Как хорошо, когда все хорошо!

Глава 60

Поднявшись к себе, девушка никак не могла вникнуть в работу. Ничего, несмотря на многочисленные усердные попытки, не получалось. Усилия сосредоточиться на лежащих аккуратной пачкой документах казались бессмысленными, – лишь одна тема назойливо крутилась в голове. Мысли возвращались к недавнему разговору с Ниной Константиновной о Соне. Значит, все это правда! Это действительно было! Вадим уволил дочку Зингермана, несмотря на то, что у них были близкие отношения! По рассказам архитектора, Соне сильно симпатизировал ее начальник, страстно ее увлекся и она была только рада этим отношениям. Как и он. Оля не раз заставала их в обнимку. Тогда, почему же Ворон не защитил свою пассию? Даже если она и не справилась? Он что, не мог с ней поговорить? Просто перевел бы в другую фирму и все! В подчинение к той же Нине Константиновне! И потом, как ее уволили? Она прекрасно осведомлена! Оборвал всякую связь и велел оставить чуть ли ни уборщицей. Мило! Как так можно?! Надо отдать девушке должное – плакать та не стала, собрала вещи и ушла. Поганенько ей, наверное, было! Когда посреди весны зима грянула с сильным морозцем. И о чем только думал Геннадий Иосифович? В чем-то Нина Константиновна права! Неужели для родной дочери времени не нашлось?

Вика увидела, как Геннадий Иосифович собственной персоной вышел из лифта и направился в бухгалтерию. В руках держа большой, вместительный чемодан. Зачем пришел? Чего хочет? Что принесет его визит? Опять какую-нибудь пакость в ее адрес сотворит? Вопросов было больше, чем ответов. Решив не ломать голову, а дождаться вызова начальницы, вновь задумалась, но уже над последними словами хозяина. Почему так сопротивляется отпускать ее на завод?

Аудитор просидел напротив Нины Константиновны не меньше сорока минут. Потом встал, оставил у нее на столе какие-то папки с документами, и, не глядя на свою протеже, ставшую ему, судя по всему, врагом, направился к лифту. Колесникова отметила и тяжелый шаг и наигранно бодрое выражение лица. Что-то пошло не так и явно его разочаровало, расстроило. Что?

Сразу же после разговора с ним, Строгая набрала номер. Ее? Нет, не ее. Переговорив с кем-то, положила трубку, встала, быстро собрала документы, оставленные Зингерманом, и также быстро, почти бегом, вышла. К Вадиму! Больше ни к кому ее начальница бегать себе не позволила бы! Точно! Стремительно двинулась в конец коридора.

Девушка не чувствовала никаких внутренних переживаний, просто все врезалось в память, отмечалась каждая деталь и нюанс. Через стекло двери видно, как торопливо возвращается ее начальница. Даже прическа, всегда идеально уложенная, приобрела небрежный вид. В чем дело? Позовет ли она ее сейчас? Да!

– Виктория Алексеевна, я хочу с вами посоветоваться. Зайдете?

Легко миновав расстояние между своим столом и окном, финансовый директор присела на то место, на котором совсем недавно побывал аудитор и взяла паузу, предоставив Строгой начать первой. Наконец, начальница собралась с мыслями и овладела собой: было заметно по приветливо приподнятым уголкам губ и безмятежному доброжелательному выражению лица – ее привычной маске.

– Виктория Алексеевна, как Вы считаете, сколько может стоить та работа, которую уже провел на заводе Геннадий Иосифович?

– Понятия не имею. А что?

– Дело в том, что он созванивался с нашим шефом и спрашивал деньги. Видимо, уже в курсе, что завод передали Вам.

– А Вадим Сергеевич что?

– Велел мне разобраться, проверить все и решить, сколько платить и за что. Вот, смотрите, – женщина открыла документы Зингермана, надела очки, надвинув их на самый кончик носа и стала читать: