Джун Зингер - Любовницы президента

— Перестань, — прервал ее Билл. — Ты выглядишь замечательно — как загадочная волшебница.

— Я? — Джудит изобразила удивление. — Да меня насквозь видно! — При этих словах Ред громко расхохотался, и мать бросила на него недовольный взгляд.

Ред — на нем, в отличие от Билла, были брюки цвета морской волны и белый пиджак — выглядел отлично. Целый день он провел на теннисном корте, и к загару, приобретенному в Ньюпорте, добавился свежий оттенок. Джейд заметила, что он как-то особенно обворожителен. Она изо всех сил старалась не смотреть на Реда и Билла — ей было страшно неудобно. Но когда один раз ее взгляд встретился со взглядом Реда, она прочитала в его глазах такую острую боль и обиду, что с трудом сдержала слезы.

Когда официант спросил, что подать из спиртного, Ред ответил:

— Я бы выпил мартини. — Потом, очень громко и четко он произнес: — Джейд, ты сделаешь мне мартини?

Его тон был столь явно враждебен, что все присутствующие повернулись в сторону Джейд, ожидая, что она ему ответит.

— Нет, Ред. Ты еще не дорос до моих коктейлей!

Джейд хотела пошутить, но по лицам собравшихся — особенно Реда, покрасневшего как рак, — поняла, что

зашла слишком далеко. «Как я похожа на маму, — подумала Джейд, — сжигаю за собой все мосты!»

Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошел Трейс. Он походил на человека, боявшегося опоздать к застолью. На нем были облегающие черные брюки и белоснежная рубашка, расстегнутая чуть ли не до середины груди. Трейс широко улыбался. Франческа подумала, что он выглядит как настоящий игрок, а Билл вспомнил, что еще много лет назад, при первой встрече с Боудином, понял, что это просто типичный сутенер.

Судорога скривила лицо Джейд, а Д’Арси, чуть привстав, нараспев произнесла:

— Ах, дядя Трейс! Ты так похож на Рэтта Батлера!

Тут Джейд заметила, что в руках у Трейса была маленькая желтая птичка.

— Что это ты принес? — спросил, прищурившись, Билл.

— Посмотрите, — Трейс протянул вперед ладонь. — Это канарейка — маленькая певчая птичка. Я нашел ее на пороге этого дома. Бедняжка мертва — кто-то проломил ее крошечную головку. До чего же обидно, не правда ли?

— Где ты был все это время? — спросила Абигайль. — Джейд так волновалась.

Трейс рассмеялся:

— Волновалась? Совершенно напрасно. Я увидел, как вам здесь хорошо, и решил смотаться на пару дней в Майами.

— Ах, вот что, — проговорила Абигайль, с трудом сдерживая слезы: она помнила, что Джейд собиралась уехать, как только вернется отец. — Ну и как ты провел время?

— Спасибо, дорогая. Все было очень хорошо.

Трейс не лгал: он действительно хорошо провел эти два дня. В Майами ему удалось напасть на золото, на кубинское золото. В кармане у него было сейчас сто тысяч. Хватит на первое время, а там — видно будет.

Одеваясь к ужину, Билл смотрел телевизор. В выпуске новостей сообщали, что ураган наконец прекратился, — на последнем издыхании он нанес сильный ущерб побережью в районе Бостона. Билл помнил, что Эбби беспокоилась о стариках Трюсдейлах, отправившихся отдыхать в «Дори Инн». Прежде чем спуститься вниз, он попросил одного из своих помощников выяснить подробности о ситуации в штате Массачусетс.

Сейчас, когда все гости уже сидели за столиком и доедали картофель, фаршированный черной икрой, к Биллу подошел помощник и что-то шепнул ему на ухо. Билл поднялся и вышел из-за стола. Минут через десять он вернулся в гостиную и шепнул что-то Франческе. Она пошла к гостям и стала как можно более тактично объяснять, что пора расходиться. Билл взял Абигайль за руку, отвел ее в сторону и приготовился поведать ужасную весть. Когда Абигайль пришла в себя, она сидела, откинувшись на спинку дивана. По бокам от нее были Джудит и Джейд.

— Надо вызвать врача — пусть даст ей успокоительное, — сказала Франческа.

— Не надо, — возразила Джудит. — Абигайль — сильная девочка. С тобой все в порядке, Эбби, не так ли?

— Может быть, тебе стоит подняться к себе в комнату и немного полежать? — предложила Франческа.

— Нет, нет, — заговорила Эбби. — Я не хочу лежать! Я не хочу оставаться одна!

— Ну конечно, конечно, — стала успокаивать ее Джудит.

— Ты будешь не одна, — вступила в разговор Джейд. — Я пойду с тобой.

— И я тоже, — неохотно проговорила Д’Арси: с одной стороны, она понимала, что нехорошо оставлять в беде родственницу, с другой — ей очень хотелось побыть с Редом. Может быть, и Ред поднимется вместе с ними к Эбби? — А может быть, пойдем все вместе? Джейд, я и Ред?

— Нет! — замахала руками Абигайль. — Я лучше останусь здесь. — Ей было очень страшно, а рядом с Джудит этот страх куда-то отступал.

— Конечно, оставайся здесь, — проговорила Джудит, гладя Абигайль по руке.

— Ну вот, — тяжело вздохнула Абигайль. — Теперь я круглая сирота.

— Но ты не одна, — сказала Джейд. — У тебя есть я.

— И я, и мы… Мы не бросим тебя! — подхватила Франческа. Она знала, что говорит. На этот раз у нее хватит сил сдержать свое обещание — она позаботится о дочери Карлотты. Пусть Эбби станет членом ее семьи — такой же, как Билл и Д’Арси. Каковы бы ни были ее отношения с Биллом, к Эбби это не имеет никакого отношения. — Правда же, Билл? Правда, Д’Арси? — Она повернулась к мужу и дочери, ища их поддержки.

Билл был готов сейчас согласиться с Франческой в чем угодно.

— Да-да, конечно, — выпалил он.

— Конечно, конечно, — поддержала его Д’Арси. — Мы ведь родственники.

Но Абигайль, казалось, не слышала их: ее взгляд перебегал с Джудит на Джейд — только им двоим было до нее дело. Она еще не успела оправиться от известия о гибели дяди Джорджа и тети Селены, но в душе ее уже поселилось беспокойство о своем будущем. Что ей делать? Куда идти? Ведь у нее не оставалось больше родственников по линии Трюсдейлов, а перспектива жить у тети Фрэнки казалась безрадостной и унылой. Эта женщина с первого взгляда не понравилась Абигайль. Что ждало ее — круглую сироту, уже не ребенка, но еще не взрослую девушку?

Когда Абигайль не отозвалась на ее предложение, Франческа поняла, что девочка отказалась жить с ней, с ее семьей. Да и могла ли она рассчитывать на другое? Разве сама она хоть раз вспомнила о крошке Эбби за все эти годы? Было слишком поздно: Фрэнки не суждено заменить ей мать, не суждено даже занять место любящей тетки. И все же Абигайль придется жить у них — пусть даже не по собственной воле! Куда ей еще деваться?

Ред и Трейс молчали — им было нечего сказать.

Ред думал о том, что Эбби — пусть сама она еще не поняла это — не нуждается в соболезнованиях. Скорее, ее можно поздравить. Еще бы! У нее теперь все трюсдейловские миллионы и полная свобода действий — ни тети с дядей, ни матери. Абигайль свободна! Точнее, полностью свободной она станет через пару лет, когда достигнет совершеннолетия и сможет распоряжаться наследством по своему усмотрению.