Сьюзан Ховач - Грехи отцов. Том 1

— Кто научил ее лакать «Джонни Уокер» с черной этикеткой?

Джейк сделал маленький глоток вина, но не потому, что хотел выпить, а затем, чтобы этим жестом показать, как он не одобряет мое поведение. Лицо его стало очень бледным.

— Ах, вот ты о чем, — произнес он. — Так это было очень давно, шутка, не имевшая никакого значения. Я почти забыл об этом случае.

— Да ты…

— Нам лучше уйти, — прервал меня Джейк, жестом приглашая метрдотеля.

— Я знаю, что происходит! Зачем притворяться? Ты что, за дурака меня принимаешь? Сколько времени, по-твоему, можно меня обманывать?

— Счет, пожалуйста, — сказал Джейк метрдотелю.

— Простите, сэр, Вам не понравилось у нас?

— Счет.

— Да, конечно, сэр.

Он поспешил прочь.

— Я полагаю, она тебе все рассказала о наших проблемах, — услышал я свой голос. — Наверняка она выложила тебе все: нет ничего, что бы ты не знал.

— Я не знаю вообще ничего, — сказал Джейк. — Ничего, ничего, более чем ничего.

— Ваш счет, мистер Рейшман. — Метрдотель явно нервничал, расстроенный нашим недоеденным обедом.

Джейк расписался на счете. С этим он кое-как справился, но совсем запутался с начислением чаевых. Он дважды зачеркивал суммы и все еще писал, когда я поднялся и вышел. Мой «кадиллак» стоял у тротуара, но я на него даже не посмотрел. Я просто стоял на тротуаре и, когда появился Джейк, резко сказал ему:

— Оставь ее. Еще раз дотронешься до нее пальцем, и я…

Внезапно у него сдали нервы.

— Катись к дьяволу! — сказал он дрожащим от ярости голосом. — Довольно с меня твоего говна! У тебя самая прекрасная жена в этом проклятом мире, а ты что делаешь! Ты велел ей завести любовника! И когда она заводит любовника, чтобы успокоить твою совесть, можешь ли ты принять это? Нет, ты не можешь! Ты не только не в состоянии удовлетворить свою жену, ты не можешь принять последствия этого, как подобает мужчине!

Так мы стояли друг против друга, внук мелкого немецкого разносчика и внук бедного фермера из Огайо, и образование, культура, воспитание трех поколений вытекали из нашей крови прямо в сточную канаву.

Я бросился на него и так засадил ему в лицо кулаком, что на суставах лопнула кожа. Когда он попытался дать мне сдачи, мой телохранитель встал между нами и удержал его. Я снова набросился на него, двигаясь, как в горячечном бреду. В моих глазах стояли слезы. Дыхание было затруднено и вырывалось с рыданиями.

— Спокойно, сэр, — сказал мой шофер, хватая меня за руки. — Спокойно.

В ответ я полез на него с кулаками. Я жаждал драться с кем угодно, с целым миром.

— А ну хватит, ребята! Какого черта, что тут происходит?

Это был полицейский. Собралась толпа, а небо над нами было подернуто голубой дымкой, как в тот далекий день 1933 года, когда мне было суждено расстаться с мечтами о большой собственной семье.

А сегодня рухнул и другой мир. Это был конец эры, начавшейся в девятнадцатом веке, когда Пол Ван Зейл нанимался в банкирский дом Рейшмана. Глядя на Джейка, вытиравшего окровавленные губы, я видел, как обрывается последняя нить, связывавшая меня со столь дорогим моему сердцу прошлым в Бар-Харборе.

Мои руки, моя одежда были в крови, кровь была на тротуаре. Я тупо на нее смотрел. Столько крови! Я растерянно посмотрел на свои руки. Откуда взялось столько крови? Как это случилось? Как я мог устроить такую безобразную сцену? Возникло ощущение, что я захлебываюсь в крови. Меня тошнило, но не вырвало, как я ни старался.

— Сюда, сэр, — сказал телохранитель, легко увлекая меня к «кадиллаку», как беспомощного инвалида. Шофер уже был за рулем.

— Эй, вы! — крикнул полицейский. — Ну-ка, подождите!

Мой телохранитель достал пятидесятидолларовую купюру, приготовленную на всякий случай, и последнее, что я видел из отъезжающего автомобиля, было довольное лицо полицейского, аккуратно прячущего деньги в карман своей формы.

Я вернулся домой и надолго заперся в спальне. Когда я очнулся, было темно, и я не сразу заметил записку, наполовину высовывавшуюся из-под двери. Пошатываясь, я прошел в комнату, чтобы прочесть записку.

Алисия писала: «Я думаю, мне надо уехать на несколько дней к Эндрю и Лори. Это, пожалуй, будет лучше всего. Скажи мне, что ты об этом думаешь».

Я помчался вниз по лестнице. Там ее не было. В панике я вернулся обратно наверх и нашел ее в одной из комнат перед телевизором. Он был выключен. Она держала в руках журнал, но и он не был раскрыт. На столе стоял пустой стакан, но бутылки поблизости видно не было.

— Не уезжай, — сказал я. — Пожалуйста.

— Но мне казалось, что так будет лучше, — хотя бы на несколько дней…

— Не уезжай, прошу тебя.

— Ну, хорошо.

— Ты хочешь уехать?

— Нет.

— Ты хочешь… — Как обычно, слово «развод» застряло у меня в горле.

— Конечно, нет.

— О… Я подумал, может быть… поскольку он так восхищен тобой.

— С этим покончено, — сказала Алисия. Она раскрыла журнал и начала его перелистывать.

— С какого времени?

— С воскресенья. Когда я поняла, что ты знаешь. Тогда я позвонила ему и сказала, что все кончено.

— Но…

Я мучительно искал слова. Она продолжала листать журнал.

— Что же он сказал? — спросил я наконец.

— Он не поверил. Думал, мне только кажется, что ты знаешь. Потом он позвонил мне сегодня после обеда и признал, что ошибался. Предложил встретиться, но я отказалась. Не вижу смысла. Тогда я подумала, что мне надо уйти — от него, не от тебя. Я хотела сделать жест, который был бы ему понятен. Но все это не имеет значения, он должен и так понимать, что я чувствую.

Она замолчала, но я продолжал слушать, как будто надеялся услышать объяснения, которых она не высказала. Наконец я произнес:

— Ладно, я думаю, ты найдешь кого-нибудь еще.

— После всего этого? Ты что, сумасшедший? Ты думаешь, я способна пережить еще раз то, что испытала за последние сорок восемь часов?

— Прости меня.

К несчастью, я понимал, что из-за своего тупого эгоизма лишил ее тайных возможностей быть счастливой и снова запер ее в пустом бесплодном замужестве. Я сгорал от стыда, понимая, что она должна презирать меня не меньше, чем Джейк.

— Мы разведемся, — торопливо сказал я. — Это единственный выход. Слишком много путаницы и боли, несправедливо заставлять тебя все это снова терпеть…

— О нет! — резко возразила она. — Только не развод! После всего, через что я прошла? Если я потеряю тебя, это будет означать, что все мои страдания — напрасны, я не смогу с этим смириться. Если ты попытаешься развестись со мной, я…