Джилли Купер - Наездники

– Даже Елена Троянская не могла быть красивее тебя, – прошептал он и невероятно нежно поцеловал ее в губы.

Элен была рада, что дерево ее поддерживает. Никогда и никто не заставлял ее так таять. Ей не хотелось сопротивляться Джейку, наоборот, хотелось, чтобы он обнимал ее вечно. Но когда они разомкнули губы, чтобы вдохнуть, какой-то чертик дернул ее за язык:

– Это не потому, что я жена Руперта?

На мгновение лицо Джейка почернело от ярости – как в тот раз, когда он бросился на Руперта с ножом.

– Я не хочу ничего, что принадлежит Руперту! – сказал он сквозь стиснутые зубы, и его руки впились в тело Элен так, что она вздрогнула от боли. – Пойми это раз и навсегда. Руперт отравляет все, к чему прикасается. То, что я хочу тебя – несмотря на то, что ты его жена! – говорит о силе моих чувств к тебе.

На этот раз он поцеловал ее сильно и властно, и Элен ответила на поцелуй. ей почти хотелось, чтобы Джейк взял е тут же, на корнях старого бука. Но Джейк отвел е обратно к машине, и вид у него был потерянный.

– Ты не разозлился? – с трудом выговорила Элен. – Мне было так чудесно с тобой сегодня. Понимаешь, жизнь с Рупертом кого угодно превратит в скептика. Вот я и подвергаю сомнению мотивы человеческих поступков.

– Можешь не сомневаться в моих. Они абсолютно ясны во всем, что касается тебя. Мне просто невыносима мысль, что этот подлец имеет какое-то отношение к тебе.

Джейк открыл перед ней дверцу. Элен села в машину, и он нагнулся, чтобы застегнуть на ней ремень безопасности, мимоходом поцеловав ее в лоб.

– Ты знаешь, это ведь только начало!

– Правда? – Элен вдруг почувствовала себя совершенно счастливой.

Джейк кивнул.

– Но мы не можем позволить себе торопиться. Есть слишком многое, чего я не хочу потерять.

– Ты говоришь о Тори и детях?

– Нет, – медленно произнес он, – я говорю о тебе. Я не хочу тебя спугнуть. Будь осторожна на дороге. Я позвоню тебе завтра днем.

К счастью, по пути домой Элен не встретился ни один дорожный патруль. Она дважды сбивалась с дороги, и еще остановилась, чтобы купить сласти детям и букет фрезий Чарлин в качестве извинения. Она появилась дома, распевая от радости, в пять минут шестого.

– Прошу прощения, что я так задержалась. Ленч длился так долго. Каждый хотел сказать свое слово по поводу благотворительных покупок и спонсорства и прочего. Что у вас на ужин, милые? Тушеные овощи с мясом? Прелестно.

В обычных обстоятельствах Элен тотчас вышла бы из себя при виде ужина из разогретых консервов, подумала Чарлин, ставя фрезии в воду. И ее вид явно нельзя приписать обычным для благотворительных ленчей наперстку шерри и стакану рейнвейна.

Вечером Чарлин отправилась в бар с Диззи, который на этот раз не поехал в Рим.

– Обещай, что никому не расскажешь. Обещаешь?

– Честное слово!

– Господи боже, – сказал Диззи через четверть часа. – Никогда бы не подумал, что старушка еще на что-то способна. Ты уверена?

– Ну, на благотворительном ленче ее точно не было. Миссис Пейнтон-Лейси позвонила после ленча, чтобы сообщить время следующего заседания. Это было за два часа до того, как миссис Кэмпбелл-Блэк вернулась.

– Ну и слава богу, – сказал Диззи. – Это пойдет ей на пользу. Самое время, чтобы кто-то отплатил суперсволочи Кэмпбелл-Блэку той же монетой. Интересно, кто он?

– Должно быть, очень необычный человек. Она вернулась домой, паря над поверхностью земли, как катер на воздушной подушке. После ленча с Феррантиком она никогда не бывала такой.

52

Элен отправила Чарлин с детьми на следующий день устроить пикник на природе, чтобы иметь возможность поговорить с Джейком без посторонних ушей. Но постепенно, по мере того, как уходили минуты, она чувствовала, как вытекает из нее счастье, выходит, словно воздух из проколотого мяча. Три, четыре, пять, шесть – пробили часы-патриарх в холле. Наступил вечер. Дети вернулись домой усталые и капризные, и, почувствовав ее плохое настроение и невнимательность, раскапризничались еще сильнее. Элен невидящим взором смотрела на хаос игрушек в детской и, убирая их по местам, считала в уме «любит – не любит». Последняя игрушка оказалась в коробке, и счет вышел «не любит». Должно быть, Джейк отказался от нее. Может быть, Тори устроила скандал, когда он вернулся домой, и он решил, что Элен не стоит таких неприятностей.

Вечер прошел с агонизирующей медлительностью. У Элен все валилось из рук. Она была в ужасе от того, как близко ее мысли подошли к самоубийству. Не могла же она так мгновенно привязаться к Джейку? И это только начало, сказал он ей. Темноволосый незнакомец вошел в твою жизнь. Как мог он сделать ей так больно? Как мог ввергнуть ее в такую жуткую неуверенность и отчаяние?

В полночь Элен вывела собак на последнюю за день прогулку. Словно для того, чтобы насмеяться над ней, это был совершенно восхитительный вечер. Почти полная луна сияла золотом, окруженная туманным гало розовато-абрикосового цвета. Вдоль опушки леса огромные кипарисы вздымались, как шпили церквей, приобретя во тьме монументальность скульптур. Элен шла по серым лугам, мимо молчаливых статуй, и последние нарциссы казались бледно-желтыми пятнышками света. Отражение луны в озере разбилось на кусочки, когда в воде плеснул карп, и Бэджер, который побежал к озеру напиться, расплескал воду вместе с луной. Тень Элен протянулась на лугу, очень длинная и черная. Было так светло, что она видела синие и зеленые камни на своем обручальном кольце. Неужели все-таки нет выхода, нет пути к бегству, к спасению от ее брака?

Погруженная в отаяние, Элен повернула домой. Бросив взгляд на освещенные окна спальни, она увидела розовые и желтые покрывала на огромной двуспальной кровати, под которыми она скоро ляжет спать – одна. Как только она вошла в дом, зазвонил телефон. После полуночи мог звонить только Руперт. У него никогда не было чувства времени. Прокравшись к телефону на цыпочках, Элен взяла трубку.

– Элен, ты можешь говорить? Это Джейк.

Она разрыдалась. Целую минуту Джейк не мог выставить ни слова.

– Тише, успокойся. Прости меня, киса. И не плачь, пожалуйста. Ты разрываешь мне сердце. Я никак не мог позвонить тебе раньше. Заболел Харди. У него были ужасные колики. Ветеринар был у нас с двух часов дня, и только что закончил оперировать. Оказалось, что Харди проглотил гвоздь. Мы думали, что он умрет.

– О господи, какой кошмар! Теперь он выживет?

– Он все еще без сознания. Но когда очухатся, должен выкарабкаться.

– Как я вам сочувствую! Ты, наверное, был вне себя.

– Я не мог добраться до телефона. Телефон в конюшне, а Фен и ветеринал все время были в стойле Харди, это совсем рядом. Послушай, я не могу говорить долго, ветеринар все еще тут. Я должен увидеть тебя завтра, пусть даже на пять минут.